Восприятие и взаимовлияние




старонка2/4
Дата канвертавання24.04.2016
Памер0.5 Mb.
1   2   3   4

Хронологические рамки данного исследования несколько отличаются от общепринятых рамок Первой мировой войны, то есть 1 августа 1914 – 11 ноября 1918 г. По сложившейся традиции, мировые войны, в отличие от всех остальных, заканчиваются датой перемирия и/или безоговорочной капитуляции, а не днем подписания мирного договора, что является не совсем корректным89.

С точки зрения развития военных процессов и эволюции военной элиты, период с ноября 1918 г. по июль 1919 г. полностью относится к эпохе Великой войны и регулируется ее логикой. Использование принятой в историографии границы между двумя этапами истории – 11 ноября 1918 г. – представляется не корректным для избранного аспекта изучения Первой мировой войны. По-видимому, произошла аналогичная российской подмена имманентного военной истории деления рубежом, взятым из истории политической: события ноября 1918 г. в Германии, совпавшие с финалом военных действий и катализировавшие подписание Компьенского перемирия, действительно отделяют кайзеровский период от Веймарского в политическом смысле, однако для военных, сохранявших свои структуры и свое профессиональное видение ситуации, до июля 1919 г. (отставка Гинденбурга) продолжался период военного времени.



Источниковая база. Источники по исследуемой тематике могут быть разделены на несколько групп, обособленных друг от друга хроно­логическими, идеологическими и жанровыми рамками.

Источники по темам, связанным с историей Первой мировой войны, весьма многочисленны, публикуются с момента ее начала и, без малого за столетие их введения в публицистический, а затем научный оборот, предоставляют возможность составить очень полное и подробное представление о деталях генезиса войны, трансформации целей ее участников и эволюции различных частей государственного организма и социальных слоев в каждой из великих держав, участвующих в войне. Самый ранний и наименее достоверный пласт источников составили многочис­ленные публицистические выступления и памфлеты известных политиков того времени, военных обозревателей и общественных деятелей. Зачастую с проблематикой Первой мировой войны связана и послевоенная публицистика, в особенности труды идеологов «консервативной революции» – О. Шпенглера, Э. Юнгера, А. Меллера ван дер Брука90.

В ходе острой идеологической и методологической полемики XX столетия, как в Германии, так и в России и других государствах, публикация источников тесно переплелась с этапами и тенденциями в историографии и превратилась в прикладной элемент ведения дискуссии. Начиная с осени 1917 г. публикация источников приобрела элемент историзма91, превратившись (хотя бы официально) из публицистики и пропаганды в предмет внимания исследователей международных отношений. Тем не менее, в основном, несмотря на обширность опубликованных материалов92, большинство из подборок документов страдают крайней тенденциозностью и откровенными купюрами93, что заставляет обращаться к подробному текстовому анализу для выявления достоверных фактов по интересующему аспекту, содержащихся порой в незначительном количестве. Кроме того, особенной осторожности требуют субъективные подборки документов, опубликованные в качестве обвинения или, наоборот, оправдания в рамках полемики в годы Веймарской республики94.

Одну из основных групп источников составляют мемуары и воспо­минания политиков, военных и деятелей культуры, как Германской империи, так и других стран, в первую очередь, России. Выход в свет мемуаров виднейших военачальников Германии начался уже весной 1919 г., а вскоре в Советской России последовала серия переизданий переведенных воспоминаний, с некоторыми сокращениями и обязательной марксистской критикой позиций авторов95. Впоследствии к чисто военным работам добавились переводы тех источников, которые были важны для политических целей большевистской пропаганды, т.е. мемуары тех деятелей, кто был близок к крупным монополиям Германии или имел с ними очевидную политическую связь96. Данный проект был подчинен подкреплению марксистской концепции причин, хода и итогов Мировой войны как неизбежного следствия экономической эволюции капитализма в импе­риализм97. В этом контексте свидетельства связи политиков, военных и крупнейших финансово-промышленных магнатов Германии были особенно ценны. Однако серия изданий германских источников почти не затронула воспоминания не самых заметных участников событий, чья роль казалась несущественной для обывателей, не разбиравшихся в вопросах стратегии. Для советских исследователей надолго оказались вне поля зрения офицеры германского Генштаба, которые, оставаясь в тени, сделали в годы Великой войны блестящую карьеру.

При работе над диссертационным исследованием были проанализированы опубликованные воспоминания видных деятелей военной, дипломатической и политической элит Германии, а также мемуары деятелей из ее стран-союзниц и держав Антанты98. Ценности мемуарам германских военных и политических деятелей, изданных в первое послевоенное десятилетие, добавляет то обстоятельство, что каждые воспоминания были этапом в развернувшейся острейшей полемике, вкладом их автора в осмысление причин катастрофы 1914–1918 гг. В связи с этим основные участники процесса для подкрепления своей точки зрения быстро обратились к публикации документов, перейдя, таким образом, если не к научной, то к научно-публицистической дискуссии99. Для изучения наиболее распространенных и схематичных представлений о противнике может быть полезна художественная литература о Первой мировой войне, в частности произведения Э. Юнгера и Э.М. Ремарка100.

Публикация источников, сделавшаяся наиболее интенсивной в ФРГ в годы полемики вокруг версии Ф. Фишера, а в нашей стране – в ходе активного сотрудничества с историками ГДР и в результате работы с недоступными для западных ученых архивами Восточной Германии, продолжается. Новые материалы вводятся в научный оборот, исходя из новых направлений в историографии (см. выше). В России создается источниковая база по истории Германии периода Первой мировой войны, лишенная чрезмерных акцентов на революционном движении, политической борьбе и развитии государственно-монополистического капитализма, хотя единых проектов масштаба, сопоставимого с изданиями XX века, на настоящий момент нет101.

Архивные источники имеют достаточно большое значение, однако в исследовании были задействованы преимущественно материалы германских архивов, с которыми автор знакомился опосредованно, через публикации и новейшие монографии зарубежных ученых. Благодаря усилиям сотрудников MGFA (Militärgeschichtliches Forschungsamt) при Военном архиве во Фрайбурге (Bundesarchiv-Militärarchiv) в течение нескольких десятилетий было опубликовано заметное количество архивных материалов, мало востребованных до сего времени отечественной историографией102. Для данного диссертационного исследования особый интерес представляет публикация В. Баумгарт дневников и записей о большевистской России журналиста А. Паке, генерала В. Гренера и вице-адмирала А. Хопмана, которые по разным причинам вынуждены были контактировать с большевиками и охваченной революцией Россией в 1918 г.103 После объединения архивных фондов военного архива в Потсдаме бывшей ГДР и военного архива ФРГ во Фрайбурге публикации архивных источников приоб­рели более объемный и целостный характер. Активно работает над публикацией мемуаров и новых документов эпохи Первой мировой войны военно-исторический отдел Военного архива во Фрайбурге Militärgeschicht­liches Forschungsamt (MGFA)104, выпускающий собственную книжную серию (Schriftenreihe MGFA) и журнал Militärgeschichtliche Zeitschrift (до 2000 г. Militärgeschichtliche Mitteilungen)105.

Среди отечественных архивов наибольший интерес представляют фонды РГВИА и АВПРИ106, однако поскольку исследование фокусируется на германской стороне мирового конфликта, они имеют лишь вспомогательное значение.

Периодические издания использовались как вспомогательный источник, так как профессио­нальные военные и в Германии, и в других странах не имели права на открытые или регулярные выступления в печати. Пропагандистские кампании в прессе с участием отставных генералов демонстрируют уже политические убеждения и взгляды, которые действу­ющей военной элите не импонировали, так как были несовместимы с менталитетом и системой ценностей кадрового кайзеровского офицера.

Методология исследования основывалась как на специально-исто­рических, так и на общегуманитарных подходах и принципах.

В работе последовательно используется принцип историзма, пони­мающий исторический процесс как событийную последовательность, объеди­ненную не общим мотивом или жесткими закономерностями, а участниками исторического процесса107. Историзм, кроме того, обязан исходить не столько из нарративности, а учитывать самопонимание изучаемой эпохи и интерпретировать факты применительно к современному уровню истори­ческой науки108. При этом очевидная субъективность некоторых аспектов исследования может быть компенсирована за счет рассмотрения исто­рических событий в рамках изучаемой идентичности. В данной работе предпринята попытка воспроизведения отрезка исторического процесса с позиций людей, идентифицирующих себя с военным сословием по своей воле или под влиянием целого ряда косвенных факторов. Историко-логический метод использовался также применительно к специфическому восприятию последовательности событий германскими военными.

Существующая богатая историографическая традиция в нескольких методологических направлениях позволяет на некоторых этапах исследования обратиться к постмодернистской парадигме изучения не только текста, но и традиции его изучения, восприятия и взаимодействия с ним субъекта исторического исследования.

Для изучения конкретных социальных групп зачастую привлекаются методы социологии, вплоть до социометрических исследований. Обширная историография специальной военно-исторической литературы, посвященной биографиям военных деятелей и генералитету вообще, позволила проанали­зировать возрастной, социальный и национальный составы исследуемого слоя людей, выделить внутреннюю структуру и стратификацию.

Помимо этого, была сделана попытка привлечь результаты военно-психологических и военно-антропологических исследований, например, поставить проблему борьбы поколений внутри германской правящей элиты и, в частности, военных. Последовательно использовался системный подход. Для изучения взаимоотношений различных государственных структур и вооруженных сил, структурных проблем внутри управленческого аппарата и принципиальных недостатков его организации привлекался структурно-функциональный анализ.

Широко использовался компаративный анализ, так как тематика исследования предусматривает активное применение сопоставлений для достижения поставленных целей.



Научная новизна данного исследования заключается в рассмотрении верхов германской армии и флота с элитологических позиций без характерного для отечественной науки примата политических и социально-экономических мотивов и с привлечением редких и малоиспользуемых источников, новейшей зарубежной историографии. Исследование образа врага, «чужого», ставшее уже признанным направлением в отечественной109 и зарубежной науке110, нуждается в развитии и конкретизации. Таким образом, обоснованным является синтез изучения образа «другого» и исследования военной элиты Германии как особой группы. Совместное рассмотрение двух направлений уже прочно вошло в обиход зарубежных исследователей, которые активно занимаются проблематикой смены элит, хотя корреляция кадровой, социальной и политической эволюции германской элиты и метаморфоз ее представлений о России остается пока неизученной111. В отечественной историографии вообще отсутствует литература о высшем командном составе германской армии и флота периода Великой войны, не считая биографических справочников112.

Основные результаты исследования.

В первой главе «Особенности развития и социальный статус германской военной элиты накануне Первой мировой войны» в трех параграфах последовательно рассматриваются особенности развития и социальный статус германской военной элиты накануне Первой мировой войны, политические взгляды этой страты и ее реакция на модернизационные кризисы кайзеровской Германии, стратегические взгляды и дискуссии в военной среде относительно перспектив развития, геополитических проблем и целей Кайзеррейха в эвентуальном европейском военном конфликте. Показывается возрастной и социальный состав германской военной элиты, основные принципы и этика, регулировавшие взаимоотношения профессиональных военных с кайзером, поли­тической элитой и обществом. В соответствии с изложенным фактическим материалом анализируются итоги развития германского офицерства в период Второй империи.

Кайзеровская армия оказалась зажата между традициями и стремлением к оптимизации своего развития. Внутри военной элиты постепенно нарастало кадровое давление, имелись признаки острого «конфликта поколений», выливавшегося в принципиальные противостояния между военными струк­турами (например, военным министерством и Большим Генеральным штабом) по стратегическим вопросам, касающимся не только армии, но и безопасности Германской империи в целом. Обуржуазивание офицерства, активизация деятельности либеральных и социалистических партий, грозившая кризисом консервативной монархии в Германии, заставляли пересмотреть традиционные представ­ления об уровне и структуре взаимоотношений офицерства и общества. Напряженная внешнеполитическая обстановка при желании обеспечить свой статус новыми победами заставляла новые поколения германских командиров все более скептически оценивать темпы строительства вооруженных сил и проводимую правительством дипломатию. Ситуация усугублялась еще и отсутствием должного единомыслия внутри самой военной элиты в стратегических вопросах, несмотря на преобладание иерархического принципа в разрешении любых конфликтных ситуаций.



Во второй главе «Эволюция германской военной элиты в ходе Первой мировой войны 1914–1919 гг.» в трех параграфах рассматриваются структурные и возрастные изменения внутри германской военной элиты под влиянием перипетий военных действий и изменения стратегического положения Германской империи и ее союзников. Во втором параграфе показаны стадии процесса вмешательства военных в политические вопросы, который в итоге привел к установлению военной диктатуры в Германии, рассмотрены конфликты между различными группировками. С точки зрения военной элиты оцениваются основные кадровые перестановки в вооруженных силах и правительстве в ходе Великой войны и Ноябрьской революции. Сделана попытка абстрагироваться от деталей политической борьбы1918–1919 г. с тем, чтобы более подробно рассмотреть трансформацию военной элиты Германии в сложнейших условиях военного поражения, вспышек Гражданской войны и крушения традиционных ценностей кайзеровского офицерства. Политические процессы в Кайзеррейхе следует рассматривать не только и не столько как первичные или вторичные по отношению к эволюции военной верхушки, но как неразрывно связанные и взаимообусловленные метаморфозы, с той лишь разницей, что политические изменения были более очевидны для широких слоев общественности и лучше иллюстрировали кризис и крах старого государственного устройства Германской империи

Весьма серьезным принципиальным изменением, внесенным реалиями Первой мировой войны, стало кардинальное преобразование структуры и уровня взаимоотношений между Генеральным штабом и его сотрудниками, с одной стороны, и военным министерством, правительством и местной администрацией – с другой. Армейская верхушка стала силой, сумевшей удержать и в сложнейших внешнеполитических условиях трансформировать изначально нежизнеспособную Веймарскую республику в квазиавторитарное государство во главе с Гинденбургом, которое смогло впоследствии без революции перейти под контроль национал-социалистов, являвшихся заклятыми врагами государственного строя, оформившегося в 1919 г. Крушение монархизма и преданности династии Гогенцоллернов как базовых элементов менталитета германского и особенно прусского военного создатели новых вооруженных сил – рейхсвера попытались возместить идеей преданности государству и порядку как таковому, делая элитные офицерские кадры аполитичными хотя бы официально. Эта трансформация положения военной верхушки в государстве, офицерского самосознания является прямым следствием эволюции германской военной элиты в ходе Первой мировой войны.

С точки зрения элитологии, эволюционные процессы в германской военной элите 1914–1919 гг. представляли собой сложную и неравномерную по своей динамике замену старой, традиционной, альтиметрической элиты, искусственно поддерживаемой психологической важностью победы при Седане 1870 г., на сформировавшуюся и опробовавшую свой профес­сионализм и значимость новую, молодую, качественную элиту.

В третьей главе «Формирование и трансформация образа России у германской военной элиты в ходе Первой мировой войны» в трех параграфах рассматриваются основные составляющие образа России у германской военной элиты к началу Великой войны, эволюция образа России под влиянием хода военных действий на Восточном фронте и попытки выработать принципиально новую формулу взаимоотношений с охваченной революциями и Гражданской войной Россией, что было жизненно необходимо в условиях продолжающейся бескомпромиссной борьбы с державами Антанты.

Германская и русская военные элиты были сильно похожи особенностями менталитета и системы ценностей. Различия, в основном, заключались в степени проявления той или иной общей черты. Профессиональные военные были слабо уязвимы для националистической истерии и пропагандистских кампаний в прессе обеих стран, хотя бы из-за наличия большого количества немцев в офицерстве Русской императорской армии. С другой стороны, долгая подготовка к военному конфликту в заранее известных стратегических комбинациях заставляла германское офицерство внимательно следить за всеми значимыми событиями в Российской империи и на основании имеющихся данных планировать будущую непростую кампанию против «русского парового катка». С началом войны целый ряд источников информации оказался недоступен, прервались традиционные контакты, с обеих сторон последовали информационная блокада или информационная война. Однако боевые действия, проходившие на территории обеих империй, большое количество военнопленных, братания, тайные контакты политиков в поисках сепаратного мира и длительная оккупация некоторых территорий запада Российской империи дали огромное количество фактического материала, который мог существенно модифицировать и уточнить имевшиеся ранее представления о противнике. Военные специалисты сумели на практике ощутить сильные и слабые стороны сражающихся армий, германские генштабисты познали последствия недооценки противника и плоды решительности и отчаянного риска. Необходимость точных стратегических прогнозов диктовала острую потребность в целостном образе России, который не мог быть создан из-за радикальных перемен в Российской империи, не всегда вовремя осознаваемых и изнутри. Громкие победы на Восточном фронте сделали имя новым национальным героям Германии и позволили Гинденбургу и Людендорфу попытаться установить в 1916–1918 гг. военную диктатуру.

Рост внутриполитической нестабильности и осознаваемая опасность большевистской пропаганды должны были ужиться с необходимостью не только мириться с Советской Россией, но и конструктивно с ней сотрудничать против антантофильских кругов в Белом движении. Крах Германии в конце 1918 г. и Ноябрьская революция заставили немецкую военную элиту искать любые возможные перспективы будущей ревизии тяжелейшего Версальского мира. В силу ряда причин таковые можно было найти только на Востоке. Главная задача, стоявшая перед наследниками кайзеровской армии, имела решения только при условии взаимопонимания и конструктивного взаимодействия с большевистской Россией. Это вызывало потребность в познании России фактически с «нуля» и, по возможности, без роковых ошибок и мифов. В Германии последовал огромный поток литературы об уникальном государстве. Из военного и послевоенного интереса немцев к новой России сформировалось целое направление «консервативной революции», которое парадоксальным образом, несмотря на недавнюю войну, беженцев и враждебные идеологии, было фактически славянофильским.

С началом нового этапа в истории германской армии и ее офицерского корпуса в июне-июле 1919 г. накопленный военной элитой опыт и ее представления о России, в том числе Советской, были временно преданы забвению новыми лидерами Германии, которые были обеспокоены, в первую очередь, проблемами внутриполитической стабильности и взаимоотно­шени­ями с Антантой. Однако высокая степень преемственности и забота о сохранении элитных кадров кайзеровской армии в рядах рейхсвера позволили в начале 20-х гг. вернуться к изучению России с военной, стратегической точек зрения и облегчить дипломатам и политикам путь к реализации военных аспектов рапалльской политики.



В заключении подводятся основные итоги исследования, делаются обобщающие выводы по теме.

Германская военная элита вильгельмовской эпохи прошла достаточно сложный путь эволюции еще в довоенный период. К 1914 г. эту прослойку составляли несколько групп, разных по своему происхождению, положению и взглядам: высшие круги аристократии, получившие высокие посты в силу знатности; потомственные военные из прусского юнкерства, все еще преобладавшие на высших строевых должностях; относительно молодые офицеры Генштаба, занимавшиеся оперативной и мобилизационной работой; набирающее силу буржуазное обер-офицерство, имевшее отличный от традиционного прусского менталитет и сохраняющее прочные связи с промышленными монополиями и буржуазией в целом.

Германская империя, многими в Европе и в США воспринимавшаяся как цитадель милитаризма и крайне агрессивная держава, безуспешно пыталась разрешить противоречие между своим имиджем и незаинтересованностью в переделе Европы. Профессиональные военные осознавали создавшуюся проблему, однако в силу кастовой этики обязаны были поддерживать любые милитаристские устремления или не препятствовать им.

Мощная милитаристская пропаганда и безответственная риторика многих политических деятелей провоцировали военных на поиск силовых путей разрешения внешнеполитических конфликтов, однако размеры германской армии и флота не позволяли рассчитывать на безоговорочный успех, которого ждали уверенные в непобедимости Германии интеллектуальная и промышленная элиты империи. Жесточайшая конкуренция внутри офицерского корпуса и, тем более, среди генштабистов, борьба поколений, вызванная недостатком вакансий, приводили к обострению противостояния между приверженцами различных геополитических концепций – от сторонников талассократии до идеологов колонизации огромных пространств Евразии. Огромное давление на военных со стороны милитаристских общественных кругов и органов государственной власти вынуждало их считать мировую войну не худшим выходом из сложившейся ситуации.

Особенно рельефно эволюция взглядов и требований военной элиты в ходе войны проявилась на российском стратегическом направлении – от объективной оценки расстановки сил в Европе до полуфантастических проектов аннексий, явно избыточного и непредсказуемого характера, от настойчивого поиска сепаратного мира на компромиссных условиях до ничем не обоснованного конструирования квазигосударств на развалинах Российской империи. Достаточно твердое убеждение в общности судеб, сильное влияние на военных традиции русско-прусской дружбы, отсутствие территориальных претензий и даже осознание опасности перекройки польских территорий в пользу любой стороны – все это, вплоть до момента объявления войны, заставляло военных очень сдержанно оценивать желательность и перспек­тивность военного конфликта с Россией.

В силу объективных причин именно на Русском фронте победы Германской армии казались наиболее эффектными, а их творцы (официальные или действительные) с наивысшей вероятностью становились национальными героями. В связи с этим «русский опыт» германской военной элиты стал главной составляющей во внутренних процессах смены поколений и борьбы различных взглядов и группировок в германском Генштабе. Постоянные поражения русской армии вызывали иллюзию достижения итоговой победы германской армии на Востоке. Развал Российской империи, неоднозначная и непоследовательная реакция различных политических сил в России на Брестский мир, Гражданская война и стремительное распространение большевистской идеологии, в том числе иногда среди германских войск, быстро покончили с ощущением триумфа на Востоке.

Аннексионизм военных, вызванный обстоятельствами военного времени и политической необходимостью умиротворения уставшего от войны населения и солдат, отразился в Брестском мире и привел к роковым последствиям уже через несколько месяцев. Попытки военных «сымпровизировать» новый порядок на развалинах Российской империи и сбалансировать уровень затрат на Востоке и объем получаемых оттуда ресурсов провалились, так как базировались только на иллюзии скорой победы Германии в Великой войне.

Германская правящая и военная элиты вильгельмовской эпохи, большинством историков воспринимаемые как консервативные, феодальные и авторитарные, в ходе войны подверглись серьезным изменениям, которые в событиях конца осени 1918 г. приняли революционный характер. Предста­вители германской военной элиты, в ходе войны получившие огромный кредит доверия со стороны населения и парламента, продолжали открыто декларировать приверженность принципам монархии и неприятие версальского миропорядка. При этом их большая часть сумела адаптироваться к условиям Веймарской республики и найти себя в рейхсвере, скованном жесткими ограничениями мирного договора 1919 г. и последующим диктатом держав-победительниц.

После Великой войны создание адекватного и целостного образа России, ее рассмотрение как цивилизационного феномена и неизбежного партнера и/или противника в будущем развитии Германии, как великой державы должно было являться одной из приоритетных задач не только для политиков, но и для военных. Германская военная элита в ходе Первой мировой войны сумела убедиться в том, к чему приводят грубая недооценка сил или невнимание к цивилизационным особенностям России. Именно этим объясняется как крах первоначального стратегического замысла, так и коллапс Брестской системы еще до исхода решающих сражений лета 1918 г. В решении той задачи, которая была поставлена перед лидерами рейхсвера после Версальского мира – пересмотр его итогов, и, тем более, уже в процессе реализации этого намерения, необходимо было учесть ошибки прошлой мировой войны и использовать ресурсы огромного восточного соседа на благо Германии, а не ее противников.

1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©shkola.of.by 2016
звярнуцца да адміністрацыі

    Галоўная старонка