Вместо введения




старонка4/32
Дата канвертавання24.04.2016
Памер1.54 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   32

5. Конец «Наутилуса»


В некотором смысле, история студенческой группы НАУТИЛУС тем и кончилась: дело шло к дипломам, к выпускным экзаменам, выяснялось по­немногу, что не все собираются дудеть в дуду, у некоторых касательно будущего были собственные соображения. Отчего будущее становилось не­определенным; группа кончалась, если не считать одного занимательного случая: их пригласили на ТВ. Даже не пригласили, а притащили УРФИН ДЖЮСЫ, которых, в свою очередь, и правда пригласили в новогоднюю раз­влекательную программу, составленную из номеров студенческой самодея­тельности. Так появился на свет Божий первый клип грядущего NAUTILUS POMPILIUS и - что действительно интересно - состоялось первое деловое общение Славы Бутусова и Ильи Кормильцева. Забавно, но имел место са­мый настоящий «социальный заказ»: УРФИН ДЖЮС должен был сочинить песню веселую, ей оказалась великолепная, старая белкинская шутка с оригинальным названием «Новый год». «Нау» была заказана песня груст­ная, наскоро, впопыхах выдали на-гора шедевр под названием «Пыль снежная» со стихами Кормильцева:

«Пыль снежная летит в глаза и тает на лице,

Мерцая, словно бриллиант в серебряном кольце...»

Очень романтичная была песня, очень романтичный стоял Слава в ореоле кружащихся рождественских свечек, а руки того же Пантыкина профессионально скакали по клавишам рояля. Впрочем, говорят, что на самом деле руки были «Пифы», то есть Комарова. А сам рояль не звучал, потому что микрофона не хватило. Передача вызвала какой-то гнев ка­ких-то властей, вышла днем, никем почти не замеченная, и тут же, со­гласно директиве свыше, была стерта. Копия, впрочем, по случайности сохранилась.

Невзирая на скандал и рискуя получить еще один, режиссер опять пригласил НАУТИЛУС, записали звук, но на съемки видеоряда Слава не­ожиданно поехать не смог. Встала проблема: кому за солиста рот откры­вать? Отказались все и сразу, пришлось «Славой поработать» Саднову, режиссер обиделся, передача вышла без «Нау».

И... долгая, глухая пауза... Дипломы, военные лагеря, все кончалось само собой. Больше всех такое положение дел не нравилось Умецкому. Уже в лагерях он постоянно заводил разговор на тему: «Пора дело де­лать». Внешне все упиралось в студенческий статус «Нау»: без инсти­тутского клуба они лишались аппаратуры, базы, всего. Проблем внутрен­них было больше. Дима дергался, Слава отмалчивался. Пытались заста­вить Зарубина купить барабаны, которые, разумеется, своей стоимостью превосходили все возможности вчерашних студентов, что Зарубина ста­вило в тупик. Дима выдвинул смелую идею: а не поехать ли Саше в стройотряд, не заработать ли деньги, не продать ли все, что дома есть, тогда на барабаны как раз хватит. Зарубин отвечал, что самому Диме роскошную бас-гитару подарила бабушка из Германии, так не пода­рить ли бабушке заодно и барабаны?

Одним словом, в июне месяце все уже работали, Саднов выходил на диплом и был страшно занят, со студенчеством было покончено. Каза­лось, со студенческими мечтами тоже...

1985. «Невидимка»


"Если архитектура - это застывшая музыка,

то советская архитектура - это застывшая советская музыка".

В. Бутусов.

1. Некоторые сведения относительно невидимки


Как ни странно, в реальном появлении группы NAUTILUS POMPILIUS виновата социалистическая организация труда: после веселого Арха ре­бятам предстояли большие испытания в виде проектных институтов, Славе предназначен был «Уралгипротранс», Диме – «Уралтеплоэнергопроект». В последнем заведении Умецкий целый год рисовал на планшетах декоратив­ную плитку, планшеты напоминали ему стены общественного туалета. Бу­тусов тоже работал... с отвращением. И никакой богемы, привычной по вольному Арху, никакого веселья, все больше тупая производственная пьянка...

Остальные члены НАУТИЛУСА разъехались кто куда, а плюс еще семьи, забота о завтрашнем дне, легкая неустроенность, неуклонное повышение производительности труда и прочая, прочая, прочая... В конце 84-го Славу с Димой от происходившего тошнило и нешуточно.

А тут еще съездили Слава с Димой в Питер. У свердловских рокеров в те времена была странная система поощрений: подающих надежды от­правляли в Питер, на рок-концерты; заранее созванивались с организа­торами, чтобы билеты начинающим рок-н-ролльщикам обеспечить, «на шару» туда пробиться было совершенно невозможно. Обратно оба приехали просто окрыленные, с горящими глазами. Очень может быть, поездка эта сыграла в их судьбе роль едва ли не решающую.

На дворе стоял 85-й, в воздухе пахло гарью: полуживой Черненко на троне, гонения от легких до средних, переходящие в нешуточные, общая рок-н-ролльная унылость и бесконечные переговоры с комсомольско-куль­турным начальством. Как ни странно, именно в этот момент из города Верхняя Пышма возник странный человек Толя Королев, он-то и сбил с пути истинного пару начинающих архитекторов.

Королев был циник, то есть человек честный, он хотел делать деньги и делать их на музыке, работал на опытном заводе то ли масте­ром сменным, то ли что-то подобное, а по вечерам занимался дискоте­ками - тогда это дело было в расцвете. На ниве музыкального бизнеса Толик успел потрудиться, среди рокеров имел твердую репутацию прохо­димца, так что выбора у него особенного не было, зато были напор и деловая хватка. Тут и подвернулся ему приунывший НАУТИЛУС в количе­стве двух человек. Толик взялся за дело: купил Славе первую настоящую гитару, купил остродефицитный микрофон типа «Шур» и в довершение всего подбросил идею записаться вдвоем.

А к тому же один из свердловских рок-авторитетов (пока умолчим авторство) встретил однажды Славу с Димой и заявил: «Ничего из вас не выйдет. И ничего вы никогда не запишете!» Приговор начинающих архи­текторов добил и разозлил одновременно. В середине января 1985-го Слава с Димой решились окончательно, договорились с «урфиновскими» звукарями, с Ильей Кормильцевым, тогда владельцем единственной в Свердловске портативной студии, а в первых числах февраля неожиданно возникли в гостях у Вити Комарова, клавишника студенческих времен, тоже изрядно к тому времени подуставшему от работы в конторе под на­званием «Главснаб».

Витя Комаров, больше известный по прозванию «Пифа», отличался де­монстративно - по тем временам и представлениям - не рок-н-ролльной внешностью, отчаянным весельем и наличием машины марки «Жигули» по прозванию «Голубой Мул». Бог весть почему, но «Пифы» Дима со Славой поначалу стеснялись и объясняли всем его появление в группе именно наличием машины, которая весьма во время записи может пригодиться. Но когда оказалось, что «Пифа» отличается кроме машины еще и удивитель­ным музыкальным чутьем, стесняться перестали.

В середине февраля они уже сидели на квартире бывшего однокурс­ника Димы Воробьева и записывали «Невидимку». Дело происходило ве­село, безвылазно, а когда на записи один из звукарей поинтересовался, нет ли чего поесть, радостный Умецкий извлек из-под стола ящик порт­вейна. Альбом писался бодро, полупьяно, с азартом, постоянно прихо­дили и уходили какие-то друзья, некоторые оставались, некоторые - до утра... Слава записывал вокальные партии, зарывшись с головой и микро­фоном под одеяло, потом выскакивал оттуда на свет Божий, красный от духоты, весь в поту. И всем было ясно, что альбом просто не может не получиться.

Точку поставили 8-го марта. Вечером «наусовская» троица тайком сорвалась с записи, унося драгоценную пленку, и в общежитии Архитек­турного института состоялась неофициальная премьера. Дискотеками там заведовал Андрей Макаров, к нему и обратились: «Андрюха, это надо по­ставить на дискотеке...»

И Андрюха поставил «Гуд бай, Америку» («Последнее письмо»)... Ре­бята страшно волновались, и... ничего. Никто не понял, не поздравил, первые рецензии были выдержаны в духе: «Ну, НАУТИЛУС и ННАУТИЛУС...»

9 марта состоялась вторая премьера, теперь уже официальная, с ро­керами и портвейном. Там же, в квартире Димы Воробьева. И тут «наусы» отквитались за вчерашний холодок: маститые рокеры просто растерялись. И как-то неуверенно, постепенно набирая обороты, принялись хвалить «Наутилус», о котором еще вчера вспоминать не хотели! Один только ав­торитет, недавно пророчивший им полное забвение, сидел молча и уг­рюмо, к вечеру случился у него внутренний кризис на тему «мир ушел вперед, а я стою у дерева»... Такова печальная история о том, как Пан­тыкин побывал в роли пророка и что из этого вышло.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   32


База данных защищена авторским правом ©shkola.of.by 2016
звярнуцца да адміністрацыі

    Галоўная старонка