Вместо введения




старонка14/32
Дата канвертавання24.04.2016
Памер1.54 Mb.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   32

2. «Человек без имени» и будущего


«Обстановка поначалу была великолепная, веселые Слава, Дима, на природе, никаких лишних людей, мы втроем... Поставили клавишу, привезли какой-то пульт, магнитофон, все это включили, Слава показал материал, материал отличный, просто отличный. Но дальше началась... ерунда». (из интервью А. Пантыкина). Фокус заключался в том, что собираться рабо­тать и собственно работать - разные вещи. А с целеполаганием у двоих руководителей НАУТИЛУСА наблюдались разночтения. Плюс прибывший Пан­тыкин, который тоже «себе на уме», хоть и призван был - по сути - по­вторить свой подвиг времен «Переезда».

Дима был поглощен организаторской деятельностью: мотался в Москву и обратно, выбивал деньги, договаривался. Ему слегка портило нервы то, что всякие спонсоры с ним разговаривали, однако на документах же­лали видеть подпись Бутусова. А на даче работали вдвоем Слава с Пан­тыкиным, писали аранжировки, наигрывали демонстрационную запись. Приезжал Дима, слушал и делал выводы. Ему почему-то казалось, что при участии Пантыкина из НАУТИЛУСА неминуемо выйдет УРФИН ДЖЮС, что выну­ждало относиться к результатам труда настороженно. Случались легкие недоразумения: Дима во время работы чаще всего на даче не присутство­вал, кто и что предлагал, не слышал, а по приезде уличал в «урфинджю­совости» куски, выдуманные Славой. А то вдруг хвалил за «наутилость» придумки Пантыкина.

В тот момент Дима имел сформировавшуюся, но, судя по всему, со­вершенно невнятную концепцию будущности НАУ, которую с азартом и пре­творял в жизнь. «Дима хотел сделать НАУТИЛУС актом искусства в его понимании, - рассказывает Пантыкин. - Вне рамок социальных, рамок поп-культуры, популярности, славы... А не вышло по простой причине: как только человек начинает охранять какое-то дело от чуждых и вредных для дела влияний со стороны, он сам подрезает себе и делу крылья. Им владела идея сделать... до сих пор не могу понять, что он хотел сде­лать. НАУТИЛУС к тому времени имел свою историю, уже были стонущие залы, пленки крутились чуть не в каждом доме... Он стал частью культуры страны. И вдруг нужно было сказать, что это все была х..ня, а вот те­перь мы, ребята, займемся делом, потому что истинное искусство, оно вообще в другой области залегает».

Вскоре дела приобрели все свойства «Сказки про белого бычка»: Бу­тусов с Пантыкиным выдумывали, приходил Дима и говорил:

- Не то.

- Что, «не то»?

- А хрен его знает! Не то, что должно быть!

Что именно «должно быть», он не знал, предлагал идеи плана не му­зыкального, а общегуманитарного или организационного, Бутусов с Пан­тыкиным пытались их как-то реализовать, а потом Дима опять приезжал из Москвы и признавал в сделанном явные признаки УРФИН ДЖЮСА... Перепи­сывались тексты, перекраивалась музыка, каждая песня была уже на пленке в десятках вариантов; Диме все не нравилось. Слава все чаще сидел с понурой головой и вскоре выработал оптимальный способ общения с внешней средой: при первой попытке начать «серьезный» разговор - стакан коньяка залпом, и мир прекрасен. Этим способом он вскоре поль­зовался практически во всех случаях.

Наконец пришло, по мнению Димы, Пантыкину время собирать манатки, Александр отбыл на историческую родину, прихватив синтезатор и за собственный счет, обещанных денег он, как не справившийся с творче­ской задачей, не получил.

Дом в Коломяках, переезд в Питер, новая администрация - последний димин подарок НАУТИЛУСУ. Дом отыскали случайно, здоровенная хоромина с мезонином глядела на почти деревенскую улочку выбитыми окнами, в гостиной бомжи жгли костер из дверей. Хозяин сидел в тюрьме, сидел крепко, лет восемь еще оставалось «трубить»; его отыскали, заключили договор о «сдаче внаем жилья», на договоре в качестве лица, закон­ность сделки удостоверяющего, расписался начальник колонии, полковник какой-то, сверху приложились колониальными печатями, бумага получи­лась - хоть кошек пугай... Бичей разогнали, дом отстроили почти заново, в одной из комнат оборудовали студию. И...

Ничего не «и». Набрали музыкантов, без них даже Дима уже не мог обойтись. Но и с ними Дима сосуществовать уже не мог. И не потому, что все они были профессионалами, басиста превосходившими по уровню несравненно; беда была внутри. Дима уезжал в Москву, возвращался, опять уезжал... Жизнь еще шла каким-то странным, ей одной понятным, че­редом.

Режиссер Виктор Титов, постановщик таких замечательных фильмов, как «Здравствуйте, я ваша тетя» и «Жизнь Клима Самгина», должен был приступать к съемкам фильма по сценарию Алены Аникиной и под назва­нием «Человек без имени». Готовились по-настоящему, ездили на пробы. Там небритый, замерзший Слава сидел однажды в автобусе, мрачно смот­рел на мир, автобус остановился на окраине деревушки, мимо шла моло­денькая девушка. Случайно бросила взгляд на автобусное окошко, всмот­релась и с тихим воем: «Бутусов! Бутусов...» - стала заваливаться в об­морок. Виктор Абросимович Титов, внимательно эту сцену наблюдавший, буркнул: «Дикость какая-то...» Слава смолчал, уже привык. Уже выработал в себе отношение к происходящему, неожиданное в своей «бутусовости»: «Делаешь вид, что это не с тобой происходит. И нормально...»


3. Горький плод лауреатства


К концу 89-го вокруг имени NAUTILUS POMPILIUS витала таинствен­ность, ни поклонники, ни газетчики, а подчас и друзья не знали тол­ком, что же происходит. Да что там поклонники, вот выдержка из интер­вью Ильи Кормильцева, данного корреспонденту газеты «На смену» в на­чале декабря: «Этот год я занимался не столько НАУТИЛУСОМ, сколько другими вещами. С трудом представляю сегодня, чем они (НАУТИЛУС - Л.Ю.) занимаются. Приходится судить по конечному результату. Послед­ний раз я их видел по телевизору. Это произвело на меня удручающее впечатление» (9.12.1989).

Илья несколько лукавил, потому что и знал, и виделся, но заявле­ние показательно до чрезвычайности. К тому времени поэт «собирал ма­натки», он тоже не выдерживал конкуренции с Умецким, а Умецкий тоже писал стихи, активно писал, и жена его писала... Кормильцев редактиро­вал в Свердловске журнал «МИКС - Мы и Культура Сегодня», активно за­нимался художественным переводом, переводил и просто так, синхронно, чем, собственно, на жизнь и зарабатывал, пробовал себя в прозе. Как это ни странно, спасла ситуацию премия Ленинского комсомола за 1989 год. По поводу присуждения которой и было дано интервью поэта, в нем он объяснял причины своего от этой премии отказа.

Выдвижение на такую премию - дело долгое, хлопотное, с бумажками и документами, с фотографиями претендентов... Свердловские комсомольцы искренне считали, что совершают для НАУ великое благо, а что считали в ЦК ВЛКСМ - им видней, в ЦК, но премию после долгих мытарств прису­дили и... «Русская служба Би-Би-Си» передала отречение от нее одного из трех лауреатов, поэта Ильи Кормильцева.

Заметим по ходу, что это было едва ли не единственное столкнове­ние НАУ с политикой. Как ни странно, авторы «Скованных одной цепью» и «Шара цвета хаки» в дело реально-политического преображения Отечества нашего старались не лезть. Лишь однажды бес их попутал поучаствовать в сборном концерте в поддержку демократов, то были времена выборов в Верховный Совет РСФСР, времена всенародной поддержки «демократических тенденций», в качестве носителя которых и возник Геннадий Бурбулис. «Носитель» страшно нервничал и, поскольку сам бутылку купить не дога­дался, быстренько самоопределился в виночерпии. А бутылка была музы­кантская, горбачевская, дефицитная. Бурбулис дрожащей рукой разливал и себя не забывал; рокеры косились...

«Сейчас понятно, что Геннадия Эдуардовича Бурбулиса нельзя было выбирать даже в управдомы, - признавался впоследствии Илья Кормильцев («Солидарность», N9, 93), - но мне не стыдно, потому что Геннадий Эдуардович нам ничего не платил... Таким образом, это была действи­тельно народная поддержка, пусть ошибочная...». Тогда же самому Кор­мильцеву было сделано предложение на предмет выдвижения в народные депутаты ультрамодного, освященного массой «демократических» имен, Верховного Совета РСФСР. Если вспомнить, что именно тогда в высшие органы зако­нодательной власти без труда попадали и модные телеведу­щие, и шарла­таны, и просто психопаты, лишь бы подемократичней, не­трудно предполо­жить, что перспектива проникновения Кормильцева в Вер­ховный Совет была более чем реальной. Однако Илья Валерьевич крякнул и от всена­родной поддержки наотрез отказался.

А позднее - забежим чуть вперед - уже весь НАУТИЛУС отказался вы­ступать в грандиозном концерте 21 апреля 93-го на Васильевском спуске. Перед Всероссийским референдумом, в поддержку Ельцина. Уча­стие в «поддержке» обещали оплатить, НАУТИЛУС заявили в афишках, в чем явно перестарались.

Однако вернемся к премии Ленинского комсомола. Собственно отрече­ние происходило вечером по телефону, Илья ждал звонка и страшно вол­новался, несмотря на то, что все было заранее оговорено. А когда снял наконец трубку незаметно для себя, непроизвольно выключил в комнате свет. Ему было страшно. Плюрализм плюрализмом, а хрен его знает, чем все могло кончиться... Говорил он что-то не совсем внятное про «полити­ческую организацию» и гнусную роль подписавшегося под премией А.Иванова в политической травле несчастного рок-н-ролла, телефонная связь традиционно не ладилась, Илье приходилось в трубку орать; в ре­зультате все прошло в пересказе комментатора Григория Нехорошева.

И взорвалось! Во-первых, Илья, на двух солауреатов разобиженный, о грядущем отказе даже не поставил их в известность. Во-вторых, у них были на сей счет свои планы, Дима прекрасно понимал, что на премии можно много чего наварить, и был прав. А в-третьих, скандал неминуемо должен был выйти громок, вылиться на газетные страницы, так что за­мяться без последствий не мог по определению. Так что ругались при­людно, всесоюзно... Ругались Илья с Димой, Слава по обыкновению отмал­чивался и резких шагов не предпринимал. Но активным участникам кон­фликта было ясно, что дело решит именно он: хрен с ней, с премией, но с кем Слава останется, тот и будет собственно НАУТИЛУС. Что придавало делу некоторый азарт. Увы, сколько бы Дима ни называл себя «художест­венным руководителем группы NAUTILUS POMPILIUS, истина уже тогда была и ему, и прочим очевидна: «Слава может остаться один, наберет себе, допустим, хор из филармонии, все равно это будет НАУТИЛУС (из интер­вью В.Комарова).

Оставлять же сей фрегат, что тоже всем поголовно было очевидно, стало делом чреватым множественными печальными последствиями. НАУТИ­ЛУС, невзирая на морскую ассоциативную направленность собственного названия, прошелся по жизням собственных участников как самый что ни на есть сухопутный, тяжеловесный танк, гусеницами им по печенкам-се­лезенкам... Ни один из некогда уволенных членов группы впоследствии не смог как-то соразмерно реализоваться. Во всяком случае, в сфере музы­кальной. Андрей Макаров, Витя Комаров - бизнесмены. Володя «Зема» На­зимов - отличный барабанщик - тоже в бизнесе по уши. Могилевский Алексей записал впоследствии два альбома в рамках своего проекта «Ас­социация Содействия Возвращению Заблудшей Молодежи На Стезю Доброде­тели», два альбома, так никому и не нужных, в данный момент - 1995 год - опять оказался в НАУ и опять грозится работать над АССОЦИАЦИЕЙ. Егор Белкин... Хоменко, Алавацкий, Елизаров... А уж на тему «Заблудшие директора» НАУТИЛУСА можно написать отдельную книгу. Наконец, Дима Умецкий...

Вернемся, однако, к скандалу с премией. Цитировать статьи того времени не хочется, от них пахнет чистым дерьмом. И пересказывать ис­торию Диминого ухода тоже не хочется, потому что, как банально это ни звучит, у каждого бывают моменты слабости, срывы. В Свердловске хо­дили слухи, что Дима за Славой чуть ли не с топором гонялся, но это неправда. Хотя одному из администраторов крепко перепало только за то, что не вовремя под руку подвернулся.

Так или иначе, домик в Коломяках опустел ровно на одного чело­века. Умецкий ушел и унес с собой неявный привкус очаровательной «дури», окрашивавшей все вещи раннего НАУ. «Я лучшей пары, лучшего дуэта до сих пор еще не видел», - свидетельствует Егор Белкин, а он знает, что говорит. Неприятности пошли «на спад», глухо отдаваясь га­зетным эхом. Дошло до смешного: одновременно вышли статья в «Аргумен­тах и фактах» (N12, 1990), в которой Бутусов и Кормильцев делились будущими планами группы, и в «Комсомолке» (27.03), где сообщалось, что НАУТИЛУС окончательно распался, но скоро на виниле появится аль­бом «Человек без имени». Не появился, не дали... Зря, наверное.1

1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   32


База данных защищена авторским правом ©shkola.of.by 2016
звярнуцца да адміністрацыі

    Галоўная старонка