Вместо введения




старонка13/32
Дата канвертавання24.04.2016
Памер1.54 Mb.
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   32

5. Конец звездной команды. К вопросу о финских автостоянках, совет­ских таможенниках и безработных музыкантах


В августе выступали в Сочи, дежурные курортные концерты, парк Фрунзе. Разогревала публику какая-то металлическая команда, концерт в шесть вечера, а что такое шесть часов в Сочи? Солнце лупит в глаза, народ обмахивается газетками, слушает «Скованных одной цепью»... А до этого жуткие металлисты прыгали, что-то пытались «лабать»... В общем, парк отдыха... И каждый день скандалы. Лешку Могилевского к концу во­обще «сняли с дистанции» за попытку выехать на концерт во фраке, с саксофоном и в трусах. Впрочем, бывало и похлеще... Сняли его с поруче­нием срочно зашиться, о чем он впоследствии даже бумагу Славе принес. Не помогло. В какой-то там по счету раз уходил из группы Назимов, его возвращали, он опять уходил.

В сентябре - первая поездка за рубеж, Финляндия. Выступали в ки­нотеатрах перед фильмом Марьяны Мюкконен «Серп и гитара», только два концерта прошли в нормальных залах: один играли с финской командой ГИДИАПС, другой - в тусовочном кафе в центре Хельсинки, где выступают гастролеры, одни имена которых - почти легенда. Стены в кафе распи­саны автографами на разных языках, чуть не все знаменитые буржуи от­метились. Слава написал: «Совки попали в засаду»...

Одним словом, гастроли вышли спокойные, практически без происше­ствий, но с большим количеством нервов, истрепанных в спорах-разгово­рах, в ругани. Кормильцев день за днем отводил кого-нибудь в сторону и нудил, что ему ничего не нравится, что группа зациклилась, что кри­зис наступил, все плохо, жутко, скучно, однообразно... Нагнетал атмо­сферу. А Слава из сомнамбулического состояния уже почти не выходил; впрочем, видели его только во время концертов, сразу после которых в компании Белкина он растворялся на финских просторах вплоть до начала следующего концерта. Музыканты тоже разделились на две партии, «пью­щих и непьющих», к первой относились «Зема», «Пифа» и Могилка, факти­чески уже зашитый, но духовно - еще нет. Ко второй - кабацкие люди. Томились порознь.

Было, правда, слабое развлечение с автостоянками, которое, если бы тамошние полицейские были порасторопнее, могло бы перерасти в раз­влечение мало-мальски приличное, ан не вышло. Взятый напрокат автобус оставили у гостиницы, утром обнаружилась на лобовом стекле бумажка, штраф. На следующее утро фокус повторился, и оказалось, что порядок прост: утром в одно и то же время, в 8.05, приходит полицейский и рассовывает под «дворники» штрафы. Уральские хлопцы рассудили здраво, стали вставать в половине восьмого и минут на сорок выезжать на при­роду, загород. Ничего о подобной подлости не подозревая, приходил пунктуальный шуцман, расклеивал штрафы, возвращались «наусы», ставили автобус на место и ложились спать. Правда, несколько штрафов все равно накопилось, но автобус был прокатный, талончики аккуратно сло­жили в бардачок, и кто там расплачивался, неизвестно...

Домой возвращались поездом, Могилевский вез пару порнографических журналов, его дружно пугали таможней; окончательно затравленный Леха спрятал журналы в соседнем вагоне под мусорное ведро, откуда они - ко всеобщей радости - исчезли. Таможенники на Леху внимания не обратили.

Егор Белкин курил со Славой в тамбуре и размышлял - вслух, есте­ственно - о том, не пришло ли время вернуть Диму. Слава слушал, слу­шал, пообещал по приезде в Москву с Димой переговорить, поехал к нему прямо с вокзала... И не вернулся.

Хотя нет, съездили в Ташкент. «Все это настолько к тому времени приелось, что походило на нудную работу, можно было стоять на сцене и думать о чем-то своем, можно было с закрытыми глазами играть... Нудя­тина пошла... Слава очень плохо пел, болел, постоянно возил с собой ка­кие-то лекарства, какие-то штуковины себе в горло засовывал, заливал что-то... У него были проблемы с голосом. Программа работалась кое-как, а под конец шел блок нетленок, народ его ждал и – «Ура!...» (из интер­вью В.Комарова).

Последним было выступление в Свердловске, 14 октября, на третьем фестивале рок-клуба. Перед началом огромный зал Дворца молодежи странно томился, начали не сразу, медленно, неуклюже раскачиваясь, но под рев восторга, который постепенно стал спадать, спадать...

В последних числах октября к Лешке Могилевскому пришел в гости «Зема», отбил в коридоре чечетку и объявил:

- Все, мы уволены.

- Ну и слава Богу, - сказал Могилевский.

1989-1990. По дороге в Коломяки.


«Там что-то ужасное происходило,

Чикаго тридцатых годов...»

Е. Белкин

1. Быть с тобой


Уходил в прошлое второй год славы. Не Бутусова, а просто. НАУ объявлен был лучшей группой Союза Серпастых, в хит-парадах от него деваться было некуда, сами хит-парады похожи были, как близнецы. «Группа года», Бутусов - лучший то композитор, то певец, а то вдруг - к собственному немалому удивлению - даже и гитарист... Кормильцев пе­риодически оказывался лучшим поэтом-песенником, газеты пучило от НАУ­ТИЛУСА. Которого уже не было.

Были Слава и Дима. Опять вместе. Что и не странно, весь период катастрофической популярности - или популярной катастрофы? - оба не­заметно приближались друг к другу. Но оба по-разному. Во время раз­луки Дима, если чем-то и был одержим, так это спасением НАУТИЛУСА, считал, что НАУ идет под откос, что нужно Славу спасать, что нужно срочно менять стратегию, менять тактику, все переделывать. Только и разговоров было, что о НАУ. Дима рвался спасать Славу, а Славе очень хотелось с Димой помириться и снова работать вместе. Вот и вся немуд­реная подоплека события, вызвавшего в свое время столько сплетен и недоумевающих вопросов. Более того, трудно сказать, чтобы кто-то из них был хоть чуточку неискренен.

Встретились, засели дома у новой Диминой жены, Алены Аникиной, веселые от обретенного и обоим позарез необходимого единства, назна­чали друг друга то «Художественным руководителем группы NAUTILUS POM­PILIUS (им стал Дима), то «Музыкальным руководителем» (Слава); пили чай, обсуждали новый альбом. Раздобыли какую-то «портастудию», стали записываться, чего-то не хватало.

«Слава мне позвонил и сказал, что они собираются работать над альбомом, что он состав старый распустил и хочет на подмосковной даче спокойно поработать» (из интервью А.Пантыкина). Недолго поколебав­шись, мучимый дурными предчувствиями, Пантыкин прихватил с собой кла­вишу и поехал в Москву, где был тут же вывезен на дачу. Намечалась весна, в воздухе пахло влагой, внутри было тепло, маленькая комната являла собою довольно приличную студию, работай, да и только... Вышло поработать, но в большей степени вышло «да и только»...


1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   32


База данных защищена авторским правом ©shkola.of.by 2016
звярнуцца да адміністрацыі

    Галоўная старонка