Вместо введения




старонка12/32
Дата канвертавання24.04.2016
Памер1.54 Mb.
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   32

3. Деление на разных основаниях


«Изолировать Славу начали Калужский и Ханхалаев...» (А.Могилев­ский). И зря они это начали. Однажды на концерт приехал Стас Намин со своим директором и когда узнал, за какие - даже по тем временам! - смешные деньги Ханхалаев продает НАУ, сказал: «Ребята, вам надо с ним расставаться, либо он дурак, либо просто много во­рует».

Расставаться, впрочем, пришлось бы и без советов умного Намина: вокруг НАУ шли постоянные маневры слишком мощных сил: «Она (А.Б.Пугачева) его (В.Г.Бутусова) тащила к себе, и не получилось только потому, что он инфантильный, ему это на хер все не нужно. А Намина он просто боялся. Аллу он не боялся, Алла - баба, а Стаса он боялся, потому что Стас - он майор, он сразу посадит на гауптвахту, и все» (из интервью А.П.Хоменко). Ответ на вопрос, почему они не попали в сферы, сулившие и деньги, и славу, и всяческие прелести, до сих пор остается загадкой. И уж сущая загадка - как могло выйти, что группа, известная так или иначе практически всему дееспособному и не очень населению страны, не смогла обеспечить себе многолетнее и безбедное, хотя бы в смысле финансовом, состояние? Обратимся опять-таки к Хо­менко, и да простится автору обильное цитирование.

«Славик не мог существовать в рамках упорядоченной работы, в рам­ках машины, которая должна ехать. Он идет себе пешком, остановился, пятку почесал, пошел, побежал, лег, поспал... Только так он может... Он нищий по жизни, он не хочет перспективы, ему это все не надо. По жизни, по нутру не надо. И это нормально, я его сравнить мог бы только с одним человеком, с Моррисоном. Он шаманит на сцене и все, а народ поддается этому шаманству. (Sic! Помните, как студент Арха на пьянках брал гитару и пел тарабарщину, от которой невозможно было оторваться?) Моррисону нужно было что-нибудь?... Так вот, Славка - как Моррисон, то же самое. Баллистическая ракета летит, понимаешь, моторы ревут, первая ступень ревет, вторая работает, а боеголовке ни хрена не надо...».

Однако, идем дальше. В начале марта Володя Назимов почти ушел, Калужский его вернул. К середине апреля «ушли» Калужского вкупе с Ханхалаевым. В то же время катилась какая-то бесконечная гастроль в Алма-Ате, работали с МАШИНОЙ ВРЕМЕНИ, разогревали перед нею толпу... Тогда появился новый директор, Боря Агрест, которого все и до сих пор поминают добрым словом, «что бы он там ни крутил за нашими спинами. Его любимая поговорка была: «Занимайся творчеством» (из интервью А.Могилевского). Написали заявления в «Росконцерт», сложили туда тру­довые книжки, а тут еще стали их приманивать Америкой, должны были ехать летом 88-го, Генрих Боровик устраивал «Марш мира» по семнадцати городам Штатов. Но в мае ЧЕРНЫЙ КОФЕ ездил в Испанию, и у них звуко­оператор «сдриснул». И тогда решили, что МАШИНА ВРЕМЕНИ - проверенные ребята, а остальные - кто их знает, кто они такие, вдруг все оста­нутся? Кислород и перекрыли...

5 мая, ДК УЗТМ. Первое за долгое время выступление НАУ в Сверд­ловске. В зале сидел Кормильцев, шутил: «Вот она, поступь капи­тала!...». Зал ревел, заводил сам себя, группа работала угрюмо, тяжело. Пантыкин, которому концерт страшно не понравился, высказал все Ала­вацкому и Кормильцеву. И был ошарашен, когда оба - оба! - с ним со­гласились...

Играли... Где только тогда ни играли!... И зачем играли? Непонятно.


4. Рок-н-ролл, равенство, братство и Бутусов


В те времена у Славы появилось новое развлечение: стал он посижи­вать в холле очередной гостиницы и подозрительно ехидно по сторонам посматривать. Странное явление тут же привлекло внимание Кормильцева, который и поинтересовался, в чем дело.

- Сядь, - сказал Слава, - посиди...

Илья уселся рядом и вскоре увидел проходившего по коридору... Ну, не важно, кого именно. Слава, давясь от смеха, шепнул:

- Смотри, «наутилус» идет...

Шел и правда «наутилус»... Потом прошел второй «наутилус», потом третий... Ребят распирало от собственной «наутилости»; Слава мрачно ве­селился... Музыканты не понимали, в чем дело, но все равно обижались.

А с музыкой становилось все хуже, играть стало противно, музы­канты на чем свет стоит крыли Бутусова, Кормильцева, друг друга и всех фанатов чохом. В головах царила смута. И всех почему-то страшно интересовал ответ на один простой вопрос: почему? Что такого нашла эта публика, чтоб ее, в НАУТИЛУСЕ?... Откуда эта несчастная популяр­ность, никому уже, кажется, ненужная? То приходили к выводу, что ви­ной тому собственные очень профессиональные аранжировки, то склоня­лись к мысли, что все дело в текстах Кормильцева, которого, надо ска­зать, никто из музыкантов терпеть не мог. Но выходило, что если не его хвалить, придется хвалить Бутусова, что было бы слишком. Славу могли только ругать.

Мало того, музыканты перешли в оппозицию по вопросам коммерче­ским, тут во всяком случае всегда был повод придраться, а если не было, то можно его просто заподозрить. Требовали рассчитываться по-другому, хотя никто не знал, как именно, и почему-то всех страшно раздражала славина привычка с каждого концерта платить Кормильцеву. Все отказывались понимать, как за единожды написанный текст можно по­стоянно деньги получать. Спорадически вспыхивали натуральные бунты; в довершение всего введен был в те времена модный «бригадный подряд». Бригадиром избран был Витя Комаров, он «утрясал» проблемы со Славой и с администрацией, он записывал протоколы собраний коллектива. «Слу­шали – постановили...». Это не шутка, какие тут шутки. «Постановили увеличить ставку В.Бутусова, солиста и автора музыки группы NAUTILUS POMPILIUS на сто рублей за единичное выступление...».

Слава то впадал в прострацию, то мучился одиночеством. И судо­рожно искал выход. В качестве такового и появился в июне Егор Белкин, старинный славин собутыльник, бывший гитарист УРФИН ДЖЮСА и прочая, прочая... Стало легче, но не надолго, Белкин - тоже не подарок, да к тому же с философским образованием и неукротимой привычкой поучать, доблестный продолжатель велеречивых традиций Демосфена и Цицерона, хотя и не подозревавший о печальном конце обоих. Хотя был у него один подлинный козырь: на гитаре играл и поныне играет просто великолепно.

Скоро Слава опять искал выход, искал мучительно. И выход неотвра­тимо должен был выйти странен. Все понимали, что группа катится, но куда?

По большому счету, перед нами встает старый, занудный вопрос: по­чему распался, да и потом долго еще - если не всегда - будет перма­нентно распадаться NAUTILUS POMPILIUS? Касательно причины всех непри­ятностей существует обыкновенно распространенная версия - деньги. «Пока не начались деньги, все было просто отлично... Коммерческие рельсы нас и загубили...». Так считает Витя Комаров. Другие считают примерно так же. Но дело все-таки не в деньгах. Или не только в них.

По самому крупному счету проблема в том, что в начале пути никто ни малейшего представления не имел о том, куда дорожка приведет, шли скопом в одну сторону, а тут и началось... И нужно решение принимать одно на всех, а головы-то разные! И люди разные, все разное! И обра­зуется пропасть в недавно братских рядах, а перепрыгнуть не получа­ется, да и не хочется. Что поделать, такова судьба всех энтузиастов, наконец добравшихся до вершины: непонятно, что на ней делать. Так что в сравнении с рокерами тех времен прославленные лебедь, рак и щука являют собою образец мира, взаимопонимания и целеустремленности.

Ребята, по отдельности милые, добрые люди, замечательные профес­сионалы, напоролись на пережитки «равенства и братства» («свободы», говоря по чести, в рок-н-ролле вообще никогда не водилось) просто по­тому, что вчерашние равные друг другу братья рано или поздно должны были обнаружить, что не совсем и не во всем друг другу равны. И обна­ружили, но понять и принять таковое положение не смогли. Еще вчера все были воистину равны, а теперь одного возят по спонсорам-шмонсо­рам, с одним разговоры разговаривают, с ним же бумаги подписывают... А он уже и сам сообразил, что за подпись ему единолично отвечать при­дется, он уже что-то там думает и по-колхозному со всеми не совету­ется. Да и его понять можно: вчерашние друзья в нынешние подчиненные ну никак не годятся. В принципе не годятся. А ведь еще и амбиции... Обиды мешались с обидками, вчерашние друзья впадали в детство, срыва­лись в крик, обижались до слез, а назавтра садились ладком похме­ляться, и все начиналось заново.

При подобных размышлениях люди причастные и знающие сперва ки­вают, затем обыкновенно задумываются, потом часто морщатся и... «Если бы не Слава...». Если бы не Слава, не было бы НАУТИЛУСА. Но если бы не Слава, прежний НАУТИЛУС бы был. Как говаривала одна дама: «Получается парадокс».

Психология Бутусова - загадка для многих, больно странная штука... Мнений на сей счет высказано во множестве, но есть свидетельства при­мечательные своей исторической объективностью. Например, протокол за­седания Свердловского рок-клуба от 30 июня 1986 года, «разбор поле­тов» по окончании первого фестиваля. Разбирали группу ФЛАГ, которая из побуждений совершенно искренних, наивно-патриотических выставила на сцену флаг Советского Союза, к тому же «в боях погорелый, пулями побитый», каковые повреждения нанесены были полотнищу перед концертом членами группы и грозили вызвать кары вплоть до закрытия любимого рок-клуба. Братья-рокеры частью ругались, частью ФЛАГ выгораживали, но нам интересно следующее:

«Бутусов: «С одной стороны - правление, которое должно отреагиро­вать, с другой стороны - группа, которую мы все хорошо знаем. Нужно выбрать решение, которое бы всех удовлетворило. Давайте проголосуем».

Далее - ругань, предложения, мнения, и опять...

«Бутусов: «Давайте проголосуем».

Еще поругались, наконец проголосовали. Вот стенограмма:

«Голосование: оставить кандидатами - 22; исключить - (никого); отклонить заявление на 6 месяцев - 46; воздержались - 1 (Бутусов)».

В некотором смысле, ответ на вопрос, каковы воззрения Бутусова, дал Кормильцев в одном из интервью 90-го года: «Что касается Славы, у него определенных взглядов не было и нет. В том смысле, что вообще нет. Можно по разному это оценивать, но для меня он - скорее святой, чем гидроцефал». Слегка неприятно, но довольно точно во всем, что ка­сается конкретных взглядов и решений, то есть их отсутствия. Скорее всего, с некоторых пор самой неприятной обязанностью стала для Славы именно необходимость принимать решения, он, как мог, уклонялся от нее, позволяя этим «решениям» самим выкристаллизовываться в простран­стве. А затем смирялся с ними, сколь бы странными и неприятными они ни выходили. Ответственность же с необходимостью ложилась на славины плечи, с чем и остается его поздравить... Впрочем, прямой обязанностью Бутусова, единственно сочетавшейся с его способностями, были все-таки песни.

Так вот: за лето 1988-го Бутусов не написал ни одной песни. Вы­таскивал старые из загашника, маялся, новых не было.

1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   32


База данных защищена авторским правом ©shkola.of.by 2016
звярнуцца да адміністрацыі

    Галоўная старонка