Вместо введения




старонка11/32
Дата канвертавання24.04.2016
Памер1.54 Mb.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   32

1988. «Скованные»


«Однажды жена Мичурина полезла на яблоню

за грушей, а на голову ей свалилась дыня».

Д.Умецкий

1. Январь и метаморфозы


Год начинался неплохо. То есть, хорошо. Даже отлично! НАУТИЛУС получил красивую бумагу следующего содержания: «Московский комсомо­лец». Грамота. НАГРАЖДАЕТСЯ группа НАУТИЛУС ПОМПИЛИУС, признанная по итогам 1987 года лучшим дебютом в читательском опросе «Звуковой до­рожки». РЕДАКТОР ГАЗЕТЫ «МОСКОВСКИЙ КОМСОМОЛЕЦ» - (подпись) (П.ГУСЕВ). ВЕДУЩИЙ «ЗВУКОВОЙ ДОРОЖКИ» - (подпись) (Д.ШАВЫРИН)». И планов имелось форменное громадье. Музыканты в начале января собрали манатки и отправились уже по-настоящему в столицу. Собирались в сту­дию Чернавского. Веселились, как могли, настроение у всех было отлич­ное. И старались, как могли, не замечать, что в воздухе витает особая атмосфера нервозной и неприятной популярности, всегда сопровождающая появление новой крупной звезды. К счастью, такое долго не длится, но и «недолго» не всем удается пережить. Или хотя бы обойтись без круп­ных потерь.

Музыканты оказались в общежитии МВТУ им. Баумана, там и засели на месяц, за который пару раз побывали на студии Чернавского, где к соб­ственному удивлению занимались обивкой стен какой-то тканью, пару раз сходили в спортзал, а к концу января получили по сто с чем-то рублей зарплаты... Но что казалось им куда более важным, ни Славы, ни Димы в общаге не наблюдалось. Слава в том январе большую часть времени про­водил с финнами, неожиданно возникшими на горизонте в связи со съем­ками документального фильма о советском роке «Серп и гитара». Режис­сер, Марьяна Мюкконен, в Славу просто влюбилась, киногруппе Слава тоже очень понравился, в результате чего он и растворился в простран­стве настолько основательно, что мог неделями не появляться вообще.

А Дима растворился в другом направлении, Дима вплотную занялся московской жизнью. С теми же последствиями. Музыкантов это раздражало необычайно, однако они, как могли, пытались работать. Сотрудничество с Чернавским не состоялось. Зато само собой случилось другое крупное знакомство: они попали в студию Кальянова, студию Пугачевой, не хухры-мухры! И понемногу договорились до альбома.

2. «Казнь тишины»


«Забивали в цифру» его прямо в общежитии, забивали Хоменко и Ели­заров, у них в комнате и клавиши стояли, и секвенсор, который Славе финны подарили. Здесь следует подробнее остановиться на «гуманитар­ных» результатах кадровых перестановок: потому что к Хоменко приба­вился Володя Елизаров, звукорежиссер, аранжировщик, композитор, муль­тиинструменталист. Забежим вперед и добавим, что вскоре должен был появиться басист Витя Алавацкий... Фокус в том, что это были люди со­вершенно для группы новые и стоявшие особняком, это мягко выражаясь. Отличные профессионалы, музыканты со стажем, никак с рокерским несо­относимым, люди старой кабацкой закалки, но без рок-н-ролльного про­шлого. Слово «кабацкий» в данном случае используется не оценочно, а определительно: музыканты, по много лет игравшие в ресторанах - люди особенные и по-своему замечательные. «Со странностями».

Старый кабацкий музыкант, например, не пьет, потому что если бы пил, давно бы уже не был музыкантом, а возможно и вообще бы "не был". Профессионал, но склонен к «определенному» музыкальному прочтению лю­бой вещи, трудолюбив, но в результате должен получить за работу деньги, что само по себе совсем не плохо, но явно действовало бывшим энтузиастам на нервы. Люди пришли, склонные не к загулу, а работе, совершенно не падкие на жидкие проявления новообретенной славы, но привыкшие к стабильности.

Они и уселись прямо в общежитской комнате творить новый альбом. Сперва его нужно было «забить в цифру», то есть заложить в музыкаль­ный компьютер все партии. Забивали без Славы, он тусовался где-то, и без Димы, их привлекали редко. Тогда, кстати, с большим удивлением обнаружили, что в «Гудбай, Америка» Дима всегда играл не ту гармонию. На концерте, в шуме и в гаме не слышно, и он всю жизнь играл не ту ноту. А когда в цифре забивали бас, оно и вскрылось, к всеобщему му­зыкальному конфузу. Но это мелочи, с готовым почти альбомом явились в студию.

Туда же пришла Алла Борисовна... Вспоминает А.П.Хоменко: «И сама со Славой маялась, у него тогда очень плохо было с голосом, мы просто уходили в другую комнату, там сидели, а он стоял с наушниками, она - рядом с наушниками и с текстом и прямо карандашиком отмечала, что, мол, «тут ты спел, а отсюда давай, перепевай»... А потом, когда вышел Могилка и спел, она говорит: «Ты почему все с первого раза поешь классно?» Могила все спел без всяких вопросов, а со Славкой работали... Она была его первая учительница пения... И сама спела бэк-вокал в «Док­торе твоего тела». Увы, альбом это не спасло. Назывался он «Князь ти­шины». А на бутлегерских кассетах почему-то значилось: «Казнь ти­шины». Ошибок случайных, как известно, не бывает.

Впоследствии на обложке альбома появился список состава: «Вяче­слав Бутусов - вокал, гитара; Алексей Могилевский - саксофон, бэк-во­кал; Алексей Хоменко, Виктор Комаров - клавиши; Владимир Елизаров - гитара, бас; Владимир Назимов – ударные». И дело даже не в легкой не­правде: и барабаны, и бас, и клавишные, почти все в альбоме исполнял компьютер, что не могло не сказаться на уровне его «автоматизирован­ности». Дело в том, что Дима Умецкий поминается только в качестве со­автора слов «Прощального письма», в просторечии «Гуд бай, Америка».

Случилось все глупо до неправдоподобия: в первых числах февраля пришел Дима и предъявил ультиматум: или принимаете мои требования, или я ухожу. Требования, сказать по-честному, были не ахти какие, но и не слишком приемлемые: убрать Хоменко и Елизарова, оставаться в Мо­скве, менять «крышу» вкупе с директорами, еще мелочи какие- то... Или он уйдет. Слава сказал: «Если ты все решил, уходи». И уговаривать не стал. Дима на такой разворот не рассчитывал, его должны, обязаны были уговаривать, пришлось молча уходить.

Срочно выписали из Свердловска Витю Алавацкого и, поскольку оче­редной концерт назначен был буквально на следующий день, посадили за пульт; Елизаров за ночь выучил всю программу на басу. Играли без Димы. Закончился январь 1988 года.

Странный январь. Славу никто почти не видел, его возили по сто­лице, как свадебного генерала. Музыканты сидели в холодной общаге и обижались, много пили, иногда появлялся Слава, «одаривал» их парой блоков дефицитного в то время «Кэмела»; они обижались еще сильней, но брали, курить-то надо... А Дима просто влюбился. Но главное не в том: в январе стало ясно, что НАУТИЛУС уже превратился в нечто, которое стало выгодно делить на части. Делить «на разных основаниях», в зави­симости от конкретных устремлений каждого конкретного участника деле­ния. А участники были разные...


1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   32


База данных защищена авторским правом ©shkola.of.by 2016
звярнуцца да адміністрацыі

    Галоўная старонка