Роль новых медиа в повседневном конструировании личной идентичности




Дата канвертавання19.04.2016
Памер89.09 Kb.
Роль новых медиа в повседневном конструировании личной идентичности

А.А. Широканова
ст. преп. каф. социальной коммуникации, Белорусский государственный университет,
shirokanova@bsu.by

Основная цель доклада – выявить особенности конструирования личной идентичности в условиях повседневного использования новых медиа.

Новые медиа, к которым относятся все современные способы коммуникации, основанные на приложениях или компьютерных программах, стали частью повседневных практик коммуникации с другими и аутокоммуникации. Повседневные пратики – являющиеся частью рутинных действий, проживаемые индивидами и наблюдаемые со стороны – составляют основу социального анализа использования новых медиа в конструировании личной идентичности.

Личная идентичность касается представления индивидов о самих себе; причем эти характеристики, служащие индивиду для самоописания как опорные точки социальных действий, являются результатом постоянных обменов и взаимодействия со значимыми другими (в теории Ч. Кули), формирования обобщенного Другого (в теории Дж.Г. Мида) или воздействия Другого в целом (в психоанализе Ж. Лакана). Согласно различным версиям теории личной идентичности, индивид формирует собственное «Я» как реакцию на целостное представление о себе со стороны; в более радикальной версии Лакана «реальный» субъект пуст, а нам доступна лишь субъективизация собственного опыта как ответная реакция на действия Другого [1]; в более умеренных социально-психологических версиях, формирование «Я» завершается с перенятием «установок организованной социальной группы к организованной кооперативной социальной деятельности» [2]. В первом случае существенно то, что распознавание своего образа в зеркале – это область «обманчивых поверхностных явлений» [1], т.е. образ «Я» сам по себе динамичен; во втором    для образования самости важны ролевые игры (play) и соперничество в общей деятельности (game) [2, c. 230].

Культура использования «новых медиа» отличается от культуры потребления «старых», массовых медиа, с технической точки зрения. Помимо важных родовых характеристик новых медиа, таких как индивидуализация сообщения и возможность передачи общения «от многих – к многим» (см. [3]), культура коммуникации в эпоху новых медиа характеризуется размыканием привычных представлений о пространстве и времени – формированием «пространства потоков» и «одновременного времени» (Кастельс, Урри). М. Кастельс отмечает, что для социальных практик, доминирующих в «сетевом обществе», характерно отделение одновременного совершения практик от пространственной близости реализации этих практик. Согласно Кастельсу, социальные практики в совместном времени – целенаправленные, повторяющиеся, программируемые взаимодействия между физически разъединенными социальными акторами – образуют «пространство потоков» [4, с. 385]. На индивидуальном уровне использование новых медиа и цифровых медийных объектов создало культуру использования «по требованию»: если для потребления «старых» медиа зрители необходимо собирались в одном месте в определенное время и потребляли готовые транслируемые передачи, то «новые медиа» не фиксируют коммуникативную ситуацию. В связи с этим коммуникацию в новых медиа называют не только мобильной, но и номадической [5, с. 107-112]: индивидуальные субъекты, потребляющие медиа, получают возможность в большей степени контролировать большие объемы контента, а также фиксировать собственные повседневные практики в ходе выполнения рутинных действий. Проверка новостей в социальных сетях, отправка и чтение сообщений друзей, презентация мельчайших детали собственной жизни – все это самое по себе уже превратилось в рутинную практику и для «цифровых аборигенов» и для значительной части «цифровых эмигрантов» старше 25 лет. В новых медиа пользователь получает не только круглосуточный доступ к намного большему количества медиаконтента, но и дополнительное измерение для самовыражения, рискуя открыть себя не только значимому Другому, но и urbi et orbi.

Изменяется статус аудитории в новых медиа: если раньше зритель/слушатель, в первую очередь, потреблял (или не потреблял) транслируемый контент, пользователь новых медиа в большей степени обладает контролем над контентом, используя каналы новых медиа в том числе для реализации собственных целей, самопрезентации и конструирования образа себя перед другими. Среди теорий медиа актуальность приобретают теории, предусматривающие активность аудитории,   теория использования и удовлетворения (обретения пользы и удовлетворения) Э. Каца и Дж. Блумлера (1974), теория двухступенчатого потока П. Лазарсфельда (1948) или теория подкрепления Дж. Клаппера (1960).

Вместе с усилением контроля индивидов над потребляемым контентом и использованием новых медиа «по требованию», вне зависимости от места и времени, исследователи подчеркивают растущую «объектуализацию», т.е. «возрастающую ориентацию на объекты как источники самости, реляционной интимности, разделяемой (shared) субъективности и социальной интеграции» [6, с. 120]. Представление об объектах как партнерах социальной ситуации, что, согласно Кнорр-Цетине, является преобладающим в постсоциальных обществах знания, получило широое развитие в акторно-сетевой теории Б. Латура и других направлениях социальной антропологии. Таким образом, вместе с усилением контроля индивида над медиа растет и зависимость человека от объектов как сопроизводителей знания о самом человеке.

С точки зрения анализа конструирования личной идентичности в новых медиа, удобна предложенная Андреасом Капланом и Майклом Хенлейном классификация социальных медиа   «группы интернет-приложений, которые позволяют создавать и обмениваться контентом, создаваемым самими пользователями» [7, с. 61]. Социальные медиа могут принимать различные формы, включая Интернет-форумы, микроблоги, социальные блоги, вики, подкасты, фотографии и картинки, видео, рейтинки и коллективные «закладки». Применяя теорию социального присутствия [8] и теорию богатства медиа [9], а также динамику социальных процессов самопрезентации и самораскрытия, Каплан и Хенлейн создали классификационную схему для различных типов социальных медиа [7, p62]. В соответствии с этой схемой, они различают шесть типов социальных медиа:

  1. проекты сотрудничества (Wikipedia);

  2. блоги и микроблоги (LJ, Blogger, Twitter);

  3. сообщества контента (Youtube, Vimeo, Coub);

  4. сайты социальных сетей (Facebook, VK);

  5. виртуальные игровые миры (World of Warcraft);

  6. виртуальные социальные миры (Second Life, EVE Online).

При этом блоги и коллаборативные wiki-проекты обладают наименьшей степенью присутствия/богатства медиа, а виртуальные игровые и социальные миры – наибольшей. Для блогов, сайтов социальных сетей и виртуальных социальных миров также характерна меньшая степень самораскрытия, чем для коллаборативных проектов, «сообществ контента» и виртуальных игровых миров.

Проблема обеспечения Другого, который мог бы полноценно реагировать на действия и субъективные смыслы индивида в новых медиа, при этом будучи не обезличенным, а значимым другим, успешно решается в социальных медиа с высокой степенью присутствия. Среди наиболее «богатых» социальных медиа – виртуальных игровых и социальных миров интересна для анализа динамика популярности классических версий виртуальной реальности. Игровые миры, такие как WoW, ведут по сюжету, и основное в них – роль, которую следует успешно играть. В виртуальных социальных мирах (EVE Online) нет прописанного проигрывания ролей, нет «историй», квестов, а воссоздается «свободный мир» с его экономикой. Аудитория виртуальных социальных миров, которые изначально были направлены на коммуникацию (например Second Life), постепенно переходит на сайты социальных сетей, в то время как социальные медиа с наиболее высокой степенью богатства/присутствия, развиваются в сторону создания «собственных вселенных» смыслов, где имеет место и проигрывание ролей, и конструирование онлайн-образов себя без прописанного сценария. Перспективы изучения конструирования личной идентичности связаны с исследованиями в таких виртуальных мирах и их сравнения с другими социальными медиа и коммуникацией лицом к лицу.

В целом, исследователи выделяют следующие эффекты новых медиа (и социальных медиа) для личной идентичности: большую анонимность, меньшую значимость внешности для развития отношений, больший контроль индивидов над временем и местом взаимодействия [10, p. 71]. Механизм конструирования и подкрепления позитивной личной идентичности в новых медиа описывается с помощью «взаимоусиливающей спирали», которая соответствует петлям позитивной обратной связи в теории систем и дополняет теории медиа, включая теорию использования и удовлетворения [11, p. 281]. В данном докладе мне хотелось бы отметить как перечисленные эффекты, так и продолжение «игрового периода» во взрослом возрасте, поиск «Другого» в социальных сетях и усиление сознательных усилий индивида по конструированию и потреблению собственного образа «Я» в новых медиа.

Литература

1. Myers, T. Chronology. Slavoj Zizek – Key Ideas: Influences / T. Myers // Lacan.com. – Electronic text data. – Mode of access: www.lacan.com/zizekchro1.htm (date of access: 01.09.2014). – Title from screen.

2. Мид, Дж.Г. Аз и я / Дж.Г. Мид // Американская социологическая мысль. – М.: Изд-во МГУ, 1994. – С. 230-236.

3. Crosbie, V. What is New Media? / V. Crosbie // Sociology.org.uk.   Electronic text data.   Mode of access: www.sociology.org.uk/as4mm3a.doc.   Title from screen.

4. Кастельс, М. Социальная теория пространства и теория пространства потоков / М. Кастельс // Информационная эпоха: экономика, общество и культура. – М.: ГУ-ВШЭ, 2000. – С. 384-391.

5. Hills, M. Participatory Culture: Mobility, interactivity and identity / M. Hills // Digital Cultures: Understanding New Media / G. Creeber, R. Martin (eds.). – Maidenhead: Open University Press, 2009. – P. 108-116.

6. Кнорр Цетина, К. Объектная социальность: общественные отношения в постсоциальных обществах знания / К. Кнорр Цетина // Журнал социологии и социальной антропологии. – 2002. – Т. V, №1. – С. 101-124.

7. Kaplan, A.M. Users of the world, unite! The challenges and opportunities of social media / A.M. Kaplan, M. Haenlein // Business Horizons. – 2010.   Vol. 53, No. 1.   P. 59-68.

8. Lee, K.M. Presence, Explicated / K.M. Lee // Communication Theory.   2004.   Vol. 14, № 1.   P. 27-50.

9. Daft, R.L. Information Richness: A New Approach to Managerial Behavior and Organization Design / R.L. Daft, R.H. Lengel / Research in Organizational Behavior / Ed. by B. Staw, L.L. Cummings. – Greenwich, Conn.: JAI Press, 1984.   P. 191–233.



10. McKenna, K.Y.A. Plan 8 from Cyberspace: The Implications of the Internet for Personality and Social Psychology / K.Y.A. McKenna, J.A. Bargh // Personality and Social Psychology Review. – 2000. – Vol. 4, No. 1. – P. 57-75.

11. Slater, M.D. Reinforcing Spirals: The Mutual Influence of Media Selectivity and Media Effects and Their Impact on Individual Behavior and Social Identity / M.D. Slater // Communication Theory. – 2007. – Vol. 17, No. 3. – P. 281-303.


База данных защищена авторским правом ©shkola.of.by 2016
звярнуцца да адміністрацыі

    Галоўная старонка