Растительность островов кузокоцкой губы




Дата канвертавання26.04.2016
Памер167.75 Kb.

РАСТИТЕЛЬНОСТЬ ОСТРОВОВ КУЗОКОЦКОЙ ГУБЫ



А.Д. Виталь

(Беломорская биостанция Биологического факультета МГУ)
Летом 2002 года в рамках научных исследований Беломорской биологической станции было начато изучение растительности островов Кузокоцкой губы Белого моря. Осмотрены следующие острова: Кокоиха, Покормежный, Медвежий и мелкие луды между ними (рис. 1). Названия растений даны по определителю Д.Д.Соколова и В.Р.Филина (Соколов, Филин, 1996).



Рисунок 1. Район работ.
Эта группа островов была выбрана нами не случайно. Во-первых, она является внешней по отношению к открытому морю, грядой многочисленного архипелага и резко отличается по экологическим условиям для растений от более укрытых от ветров материковых и островных побережий нашего района. Основным экологическим фактором, диктующим особенности здешнего растительного покрова, является ветровой режим. Господствующие сильные ветры северных и восточных румбов не встречая никаких препятствий формируют здесь на значительных пространствах особый тундрообразный экстразональный тип растительности, названный И.П. Бреслиной (1971) «приморскими вороничниками». Внутренние части этих островов заняты лесами, в основном, сосновыми. Во-вторых – эти острова сравнительно мало посещаются туристами и, соответственно, флора и растительность их менее нарушены. В-третьих, интересны особенности их строения и рельефа. Весь Кузокоцкий залив представляет собой обширный грабен, т.е. область погружения участка земной коры, впоследствии затопленного морем. Острова архипелага вытянуты параллельными грядами с запада на восток и являются вершинами былых горных хребтов. Обследованные нами острова составляют внешнюю горную цепь и продолжают линию северного побережья Кузокоцкого п-ова к западу. Все острова скалисты и имеют возвышенности во внутренних или краевых частях. Наиболее высоким (около 50 м) даже гористым, двухвершинным является остров Кокоиха. Остальные острова Кузокоцкого архипелага защищены от холодных ветров указанной передовой грядой, обладают более спокойным рельефом, почти сплошь залесены и по экологическим условиям мало отличаются от Киндо-полуострова.

Рассмотрим теперь более подробно указанные экологические факторы и особенности сформированной ими растительности островов. В структурно-геологическом отношении, как известно, наш район представляет восточную окраину Балтийского щита или Фенноскандии, сложенного твердыми кристаллическими породами (гранитами и гнейсами) древнего архейского и протерозойского возраста. Недалеко отсюда, из Скандинавии ледник начинал свой путь на юго-восток и на Русскую равнину. Поэтому почти вся территория Карелии и Кольского полуострова является областью ледникового сноса, и здесь так широко распространены сглаженные скальные поверхности – «бараньи лбы». На открытых побережьях эти поверхности подвергаются еще и волноприбойной обработке. Отсюда – обилие таких форм рельефа как лотки, желоба, котлы сверления валунами и галькой, а также ванночки с пресной или соленой водой.

Кроме того, из геологии известно о разломной тектонике здешних мест. Весь Кандалакшский залив является гигантским древним разломом, который, конечно же, сопровождался более мелкими разломами и трещинами, идущими в разных направлениях. В настоящее время в этой ослабленной зоне тоже происходят небольшие подвижки земной коры. Но в силу твердости и неэластичности коренных пород, движения эти имеют блоковый характер: крупные твердые блоки перемещаются относительно друг друга в вертикальном направлении. Поэтому нередки в нашем районе узкие (1-3 м шириной) трещины в скальных породах, вертикальные скальные стенки от нескольких до десятков метров высотой и гигантские ступени высотой от десятков сантиметров до нескольких метров.

На всех северных и, отчасти, восточных побережьях обследованных островов так же, как и на близлежащем северном побережье Кузокоцкого п-ова, оголенная скальная поверхность, со всеми перечисленными формами, тянется шириной от нескольких до десятков метров. Эта поверхность не полностью лишена растительности. Последняя представлена здесь фрагментарно: либо вдоль мелких скальных трещин, где скапливается небольшое количество мелкозема, либо бордюром вокруг скальных ванн с водой. Вдоль трещин, если они расположены на уровне верхней литорали, располагаются галофильные виды (Puccinellia coarctata Fern. et Weath., Plantago maritima L., Triglochin maritima L., Spergularia salina J. et C.Presl, Mertensia maritima (L.) S.F.Gray); если выше уровня прилива – то виды приморских лугов (некоторые злаки, Ligusticum scoticum L., Dianthus superbus L.) или специфические скальные растения: Rhodiola rosea L., Sedum acre L., Saxifraga caespitosa (L.) Fenzl.

Вокруг скальных ванн и в них самих растительность богаче, поскольку глубина и площадь этих углублений более обширная и в них скапливается больше мелкозема и органических остатков. В воде ванн встречаются такие представители высших водных растений как, Sparganium hyperboreum Laest. ex Beurl., Ranunculus reptabundus Rupr., некоторые осоки; дно некоторых ванн устлано водными мхами. Окаймляет ванны бордюр из болотной растительности: сфагновых мхов, осок (Carex rariflora (Wahl.) Smith, C.glareosa Wahl.), пушиц, кустарничков (Andromeda polyfolia L., Vaccinium uliginosum L., Oxycoccus microcarpus Turcz. ex Rupr., Calluna vulgaris (L.) Hulle) и некоторых трав (Dactylorhiza aggr. maculata, Melampyrum pratense L. Orthilia secunda (L.) House, Rubus chamaemorus L.).

Между полосой оголенных скал и лесом внутренних частей островов располагаются упомянутые «приморские вороничники». На их формирование влияет целый комплекс факторов. Сильные ветры, постоянно дующие с моря, не только вызывают прибой волн при встрече с берегом, но и срывают тонкую пленку с поверхности моря, превращая ее в соленую «морскую пыль». Попадая на побережье, эта «пыль» быстро теряет свою влагу, а соль остается на поверхности, отрицательно влияя на развитие растений. Примитивные маломощные почвы на скальном основании, не имея подпитки грунтовыми водами, в период летних засух могут почти полностью иссушаться, что также не способствует росту растений. Увлажняются эти почвы только атмосферными осадками. Зимой те же господствующие ветры уплотняют и значительно сдувают снежный покров с ровных и выпуклых мест в депрессии. Веточки кустарничков или кустарников, торчащие над тонким снежным покровом, иссекаются метелью, т.е. подвергаются снежной корразии и отмирают. Весной тонкий снежный покров на открытых побережьях быстрее стаивает и поверхность быстро иссушается. В таких суровых условиях растительный покров приобретает специфический облик: могут выжить только растения, высота которых не превышает толщину снежного покрова. Поэтому плотный ковер вороничников приземист и распластан по земле, и столь же распластаны встречающиеся здесь кусты Juniperus sibirica Burgsd.. Опад такой маломощной растительности разлагается медленно и не полностью, и, при дефиците почвенной влаги, под вороничниками развиваются маломощные, так называемые «сухие торфа» (Бреслина, 1971). Деревья в таких условиях произрастать не могут: им не хватает почвенной влаги и пространства для корней, ветви иссушает ветер, а почки возобновления убивает снежная корразия и осаждающаяся соль. Перечисленные суровые условия Б.Н. Юрцев (1966) назвал «фактором океаничности». Этот фактор обусловливает экстразональность рассматриваемого типа растительности. То есть, на широте Полярного круга, в подзоне «осветленных северотаежных лесов» (Раменская, 1983) на открытых морских побережьях мы имеем ландшафты, аналогичные тундровым, расположенным в Заполярье, на 6-7 градусов севернее. Однако тундровыми «приморские вороничники» назвать нельзя, т.к. здесь почти нет типично арктических видов.

Основу сообществ составляет вороника (Empetrum hermaphroditum Hagerup), она покрывает описываемые участки сомкнутым плотным ковром. К воронике часто примешивается Arctous alpina (L.) Niedenzu, который вместе с лишайником Cetraria nivalis является показателем «продуваемости» места, что можно наблюдать и во внутренних лесных частях островов на возвышенных скальных местообитаниях. Наряду с вороникой и арктоусом, в этих сообществах всегда присутствует определенное количество трав, которые возвышаются над приземистым ковром кустарничков. Чаще всего это Lathyrus japonicus Willd. ssp. pubescens Korobkov, Rubus saxatilis L., Dianthus superbus L., Campanula rotundifolia L.s.l., Senecio integrifolius (L.) Clairv., Thymus serpyllum L. и др. Моховой покров в этих сообществах играет подчиненную роль. Под вороничным покровом встречаются небольшие пятна зеленых лесных мхов (Pleurozium schreberi, Hylocomium splendens и др.) Зато, широко развиты лишайники, вплетающиеся в вороничный покров или образующие самостоятельные пятна. Это различные виды кладоний, а также цетрарий (C.nivalis, C.cuculata).

«Приморские вороничники» тянутся полосой от нескольких до десятков метров вдоль северных побережий исследованных островов. На некоторых обдуваемых восточных мысах (например, на острове Покормежном) такой покров развивается под пологом редко стоящих старых сосен. Мелкие безлесные луды (островки, сложенные валунником или имеющие скальное основание) заняты «приморским вороничником» целиком и лишь по периметру окаймлены узкой полоской приморских лугов. На южных и западных побережьях островов «приморские вороничники» отсутствуют, что ясно указывает на преобладающее направление ветров.

Несмотря на описанный «фактор океаничности», отдельные изуродованные ветрами деревья все же встречаются среди вороничников, т.е. «ухитряются» там вырасти. Возможно, семена их попали в какое-то микропонижение, где скопилось больше мелкозема и куда поступала дополнительная влага атмосферных осадков, или проростки их оказались под защитой большого камня. Обычно это ели или сосны. На о. Кокоиха мы наблюдали одну березу, выросшую под защитой скалы до высоты более 20 м и диаметром до 30 см. Ближе к опушке леса за полосой вороничника таких деревьев становится больше, они располагаются уже небольшими группами или прерывистыми шеренгами. Если рядом имеется какой-то склон, то с него осадками смываются мелкозем и органические вещества, а лес дает более богатый опад. У этих передовых деревьев появляются уже какие-то условия для выживания. Снежная корразия достигает и этого уровня, и следствием ее является отмерзание верхних ветвей с наветренной стороны и развитие их со стороны противоположной. Возникают так называемые «флаговые формы» деревьев, т.е. с верхней кроной, развитой с одной стороны. Ближе к опушке леса толщина снежного покрова больше, чем в вороничниках. Передовые деревья реагируют на это интенсивным развитием нижних ветвей, которые оказываются под защитой снежного покрова и образуют как бы «юбку» дерева. Летом эти ветви под защитой мохово-кустарничкового покрова могут расти на значительную длину, слабо приподнимаясь над поверхностью, нередко удаляясь от материнского растения на многие метры и укореняясь. Так возникают еловые стланники с отмершим вертикальным стволом или двукронные формы с флагом наверху. У сосны же чаще получаются стланниковые формы с причудливо изогнутым, закрученным и пригнутым к земле основным стволом, от которого отходят очень густые, стелющиеся по земле боковые ветви.

В то время, как закрытые побережья (например, на полуострове Киндо) закономерно окаймлены лентой – полосой в несколько метров шириной – первичных березняков, (часто с вороничным покровом с чиной японской), на обдуваемых островах форпост леса образуют обычно еловые, реже сосновые криволесья. Вероятно, это можно объяснить тем, что легкие семена березы на северных побережьях просто сдуваются сильными ветрами, а, если некоторые из них задерживаются и прорастают, то впоследствии заглушаются густой еловой «юбкой» и погибают, т.к. береза очень светолюбива. На южных побережьях исследованных островов встречаются фрагменты первичных березняков, но сплошных полос они не образуют, и часто береза растет в смеси с Salix pentandra L.. Нередко криволесная опушка здесь вообще отсутствует, и прямо к побережью подступает сосновый лес, окаймленный лишь узкой полоской приморского луга.

Скальное основание, наличие скальных возвышенностей и сильная каменистость грунтов определяют преобладание на этих островах сосновых лесов. На скальных местообитаниях значительные площади занимают сосняки лишайниковые с обилием различных видов кладоний и ряда накипных лишайников, или сосняки бруснично-лишайниковые. К бруснике здесь часто примешиваются Arctostaphylos uva-ursi (L.) Speng., а также вороника. На сильно приподнятых обдуваемых местах под редким древесным пологом встречаются пятна Arcrous alpina в сочетании с лишайником Cetraria nivalis. В более закрытых ровных местах или на пологих склонах южной и западной экспозиций развиваются сосняки с чернично-зеленомошным покровом, на плоских или вогнутых местах – сосняки багульниковые. Иногда под скальными стенками с южной стороны встречаются пониженные, слабо дренированные места, занятые почти чистыми ельниками, разнотравно-хвощевыми, с покровом из зеленых, политриховых или даже сфагновых мхов (например, на о-ве Покормежном). Кроме сосны и, в некоторых случаях ели, в лесах всех островов всегда присутствует определенный процент березы.

На всех островах древостой рассматриваемых лесов сильно нарушен: большие площади заняты густой «щеткой» тонкомерных сосновых молодняков, среди которых группами или в одиночку возвышаются толстые старые сосны. Реже и небольшими пятнами встречаются участки березовых молодняков. Во всех лесах масса ветровала. Ветровалу подвергаются обычно более старые деревья, так как их крона разрастается шире, чем у молодых, и приобретает большую парусность. Корневые системы также распространяются вширь, но на скальном грунте им не за что бывает закрепиться. В результате такие деревья чаще вываливаются от сильных порывов ветра.

На каждом из исследованных островов имеется по одной оборудованной постройками из плавника туристской стоянке. В пределах этих стоянок растительность сильно вытоптана, и от них проложено по несколько троп. Кроме этих лагерей, вдоль побережий имеется несколько временных рыбацких стоянок с кострищами, но нарушения вокруг незначительные, и торные тропы не проложены. Больших «промышленных», рубок почти не заметно, пней очень мало. Есть они только в одном месте на о-ве Медвежьем. Следы давних пожаров в виде сухих стволов и горелых пней имеются, в той или иной степени, на всех островах. Но, вероятно, пожары эти происходили настолько давно, что напочвенный покров этих лесов успел восстановиться до естественного. То есть, кустарнички, мхи и лишайники под древесным пологом не выглядят нарушенными, видовой состав их аналогичен таковому в коренных лесах района. Таких показателей свежей гари, как заросли иван-чая или злаков в этих лесах, практически нет. Единичные экземпляры их встречаются здесь закономерно. Только вдоль некоторых троп и у некоторых стоянок отмечены заросли Linnaea borealis L. и Lerchenfedia flexuosa (L.) Schur. Таким образом, причиной вторичности здешних древостоев является, в основном, сильная продуваемость их и большой процент ветровала. Давние пожары играют здесь меньшую роль.

Еще один экологический фактор, которого мы до сих пор не касались, действует на всех побережьях Кандалакшского залива Белого моря. Это медленное поднятие здешних берегов, которое составляет в среднем около 5 мм в год. Благодаря этому явлению, прибрежные отмели выходят из-под уровня моря и становятся лудами, мелкие луды объединяются или причленяются к более крупным островам, почти замкнутые бухты отшнуровываются перемычками от моря и тоже выходят из-под его влияния. Так, в отлив на некоторые луды можно перейти по литорали, а под их плотным вороничным ковром чувствуется валунная поверхность бывших корг.






Рисунок 2. Схематическая карта расположения растительности древней лагуны и ее окружения на о. Покормежном.

А – Схема геоморфологических частей рассматриваемого участка:

I – Юго-восточный конец каменной луды, присоединившейся к острову.

II – Основная поверхность острова Покормежный.

III – Соединяющая песчано-галечная коса.

IV – Перемычка-перейма, закрывшая древнюю лагуну.

V – Древняя лагуна.

VI – Последний остаток лагуны – понижение, забитое плавниковыми бревнами, еще не сгнившими и не заросшими растительностью. Может заплескиваться штормовыми волнами в прилив при сильных нагонных ветрах.

VII –Сырая залесенная ложбина на месте былого тектонического разлома, делившего остров на две части.

Б – Схема расположения растительности:

1 – Осушающийся маршевый луг злаково-разнотравный (вейник незамечаемый, овсяница красная, горицвет кукушкин, чина болотная, белозор и др.). Самый высокий уровень днища.

2 – Крутой древний береговой склон, ныне заросший можжевельником сибирским с примесью кизильника киноварнокрасного. В нижнем ярусе – дерен шведский.

3 – Приморский вороничник.

4 – Современный приморский луг с поясами колосняка песчаного, лебеды голостебельной, лисохвоста тростниковидного и сопутствующими видами: гирчовником татарским, осотом полевым и др.

4а – Реликтовые полосы побегов колосняка песчаного, обозначающие древнюю береговую линию лагуны.

5 – Почти чистая заросль канареечника (современный приморский луг).

6 – Заросль иван-чая.

7 – Разреженный иван-чай с брусникой на контакте с лесом.

8 – Почти чистая заросль лисохвоста тростниковидного.

9 – Заросли вейника незамечаемого с белозором и редким триостренником морским.

10 – Низинное маршевое болото с пушицей многоколосковой, сабельником болотным, блисмусом рыжим и проникающими отдельными кустами ивы пятитычинковой.

11 – Березняк порослевый с ивой пятитычинковой, хвощево-дереновый, в куту древней лагуны.

12 – Сосново-березовый лес бруснично-зеленомошный.

13 – Ельник чернично-зеленомошный.

14 – Ельник хвощево-сфагновый.

15 – Оголенная скальная поверхность.

16 – Плавниковые бревна.

17 – Древняя береговая линия лагуны.

В – Схематический комплексный профиль дна бывшей лагуны и ее берегов с указанием расположения современных растительных группировок:

I – Предполагаемый древний уровень воды в лагуне.

II – Современный уровень моря.

К западному мысу о-ва Покормежный уже присоединилась узкой валунной косой длинная луда, имеющая скальное основание. Коса эта приливом уже не заливается, и на ней сформировалась узкая полоса приморского луга, представленного зарослями Alopecurus arundinaceus Poir., Leymus arenarius (L.) Hochst., Atriplex nudicaulis Bogusl. и рядом других приморских видов. Под травостоем много плавниковых бревен. С востока вплотную к этой косе примыкает еще более интересное образование. Это древняя лагуна, давно отделившаяся от моря замыкающей переймой, являющейся прямым продолжением названной косы (рис. 2). Лагуна забита древними плавниковыми бревнами, лежащими в беспорядке в несколько ярусов и наполовину сгнившими. Она округлой формы, простирается к югу от переймы и имеет диаметр более 100 м; днище ее приподнято над прежним уровнем и сильно осушено. Морская вода отсюда ушла, а с востока из залесенной влажной подскальной ложбины поступают пресные грунтовые воды. В результате, на данной площади сформировалось нечто переходное между сырым рассоляющимся маршевым лугом и низинным болотом. Растительность в зависимости от микрорельефа днища располагается пятнами (рис. 2). Более повышенный участок днища в восточной части лагуны занят богатым и красочным приморским лугом, представляющим пеструю смесь влажнолуговых маршевых видов (Agrostis gigantea Roth., Calamagrostis neglecta (Ehrh.) Gaerth., Mey. et Scherb. s.l., Carex mackenziei V.Krecz., Juncus atrofuscus Rupr., Cornaria flos-cuculi (L.) A.Br., Parnassia palustris L., Lathyrus palustris L. и др.) с сухолуговыми, которые пока менее обильны (Festuca rubra L. s.l., Cinioselinum tataricum Hoffm., Rumex thyrsiflorus Fingern., Dinthus superbus и др.). Из типичных галофитов здесь остался один Triglochin maritima L. и то – единичными экземплярами. Этот вид, обладая широкой экологической амплитудой по отношению к засолению почв, долго еще продолжает присутствовать на рассолившихся участках, указывая на их былое засоление. Поэтому он в незначительных количествах присутствует во всех сообществах днища. А из влаголюбивых видов данного луга интересна Lathyrus palustris L – вид довольно редкий для нашего района, но здесь произрастающий в массе. Поскольку данный повышенный участок днища с рассмотренным лугом находится под защитой от северо-восточных ветров крутым бывшим береговым склоном, сюда начинают проникать единичные кусты Salix phylicifolia L. и подрост Betula alba L.

Очень крутой бывший береговой склон обращен на юго-запад и возвышается над днищем на 2,5 м. Он сложен валунно-галечным материалом и занят довольно густой зарослью Juniperus sibirica Burgsd. с примесью Cotoneaster uniflorus Bunge s.l.. Кустарники достигают высоты 50-60 см, под их пологом развит покров из Cornus suecica L. с небольшой примесью сухолуговых (Dianthus superbus L., Campanula rotundifolia L. s.l., Stellaria graminea L.) и лесных (Solidago virgaurea L.) видов. В нижней части склона встречаются чины (Lathyrus japonicus, L.palustris), а с верхней ровной поверхности, занятой вороничником, проникает вороника. Спил ствола можжевельника диаметром около 5 см показал возраст его около 80 лет. Если учесть процесс выхода данной территории из-под уровня моря и время заселения ее наземной растительностью, то можно предположить, что лагуна перестала быть морским заливом не менее 100 лет назад. Сверху над этим крутым склоном простирается, как упоминалось, ровная открытая поверхность, занятая вороничником. По краю этого вороничника, в 10 см от бровки в одну линию, как пунктиром, расположены редкие побеги Leymus arenarius (L.) Hochst.. Это реликт древней береговой линии лагуны. Следовательно, описанный склон действительно находился ранее под морской водой, так как волоснец является пионером зарастания морских песков и галечников и в нашем районе всегда сидит на линии прилива. Нахождение его в других местах обязательно указывает на изменение уровня моря. Такие же реликтовые полосы волоснеца прослеживаются и по западному побережью бывшей лагуны, где он сидит по краю сомкнутого пятна Chamaerion angustifolium (L.) Holub.

Пониженные участки бывшего днища заняты либо зарослями Calamagrostis neglecta с Parnassia palustris и небольшой примесью других видов или почти чистыми зарослями Alopecurus arundinaceus Poir. В обоих сообществах и даже среди иван-чая присутствует небольшое количество Triglochin maritima.

Ближе к куту лагуны располагается настоящее низинное болото с Eriophorum polystachyon L., Comarum palustre L., Carex flava L., Pedicularis palustris L.. Однако и здесь встречаются маршевые виды: Calamagrostis neglecta, Blysmus rufus (Huds.) Link, Primula nutans Georgi subsp. finmarchica (Jacq.) Hult. По этому покрову разбросаны редкие кусты Salix pentandra и поросли Betula alba. В южной части самый кут лагуны окаймляет полоса от 10 до 20 м густого кустарника из этих же двух видов с покровом из Agrostis gigantea Roth., меньшего количества Calamagrostis neglecta, Camarum palustre и Eriophorum polystachion и с добавлением Cornus suecica и Equisetum sylvaticum L.

В глубоко заходящей в берег южной бухте о. Покормежного встретилась почти чистая заросль Phragmites australis (Car.) Steud.. Грунт, окружающей его литорали песчаный, лишь с очень тонким наилком сверху. На других островах тростник отсутствует.

Упомянутая выше сырая ложбина, занятая ельником разнотравно-хвощевым с напочвенным покровом из гилокомиевых, политриховых и сфагновых мхов, протягивается через весь остров Покормежный с северо-запада на юго-восток, т.е. от кута древней лагуны до указанной южной бухты. Расположение ложбины наводит на мысль, что она является тектоническим разломом, когда-то очень давно разделявшим остров на две половины. Между этими половинами существовал морской пролив, который впоследствии был затянут морскими наносами. В результате подъема суши два острова объединились в один, и потерялась связь с солеными грунтовыми водами. Но, поскольку поверхность этой ложбины продолжает оставаться ниже уровня обеих частей острова, сюда со склонов осуществляется поверхностный сток атмосферных осадков (летних и зимних), который создает здесь временно-избыточное увлажнение почв пресными водами. Однако сильная каменистость и опесчаненность здешних грунтов обеспечивает их дренаж, и в отдельные периоды летних засух данное местообитание может значительно иссушаться. Такой переменный режим почвенного увлажнения обусловливает пестрый видовой состав травяно-кустарничкового яруса леса. Здесь, наряду с некоторыми осоками, Equisetum sylvaticum и Cornus suecica, широко представлены виды умеренно-влажных лесов: Geranium sylvaticum L., Solidago virgaurea L., Rubus saxatilis L., Pyrola minor L. и др. Из кустарничков значительный процент занимает Vaccinium myrtillus L.. В древостое же господствует ель как порода более требовательная, чем сосна, к почвенному увлажнению. Возраст ели (не менее 200 лет) дает основания думать, что сложившаяся экосистема ложбины старше вышеописанной древней лагуны. Для подтверждения нашего предположения о происхождении описанной ложбины нужны дополнительные почвенные и геоморфологические исследования с закладкой шурфов, которые вскрыли бы предполагаемые слои морских наносов.

Из краткого предварительного обследования растительности островов можно сделать следующие выводы:

1. Поскольку острова представляют собой передовой барьер на пути господствующих сильных ветров с открытого моря, на их северных и восточных побережьях широко развит особый экстразональный тундрообразный тип растительности – «приморские вороничники».

2. На оголенных скальных поверхностях по побережьям, растительность представлена фрагментарно вдоль скальных трещин и вокруг скальных ванн.

3. На обдуваемых северных побережьях пояс первичных березняков замещается прерывистым поясом еловых или сосновых стланников и флаговых форм этих деревьев.

4. Из-за обилия скальных и каменистых местообитаний, леса островов представлены сосняками, в основном сухими их вариантами: сосняками лишайниковыми и бруснично-лишайниковыми.

5. Древостой лесов носит явно вторичный характер. Большие площади заняты густыми тонкомерными молодняками разного возраста (от 10 до 50 лет). Причиной вторичности является ветровал и давние пожары на этих островах.

6. Явление медленного поднятия берегов представляет интересные остаточные и вновь образованные формы рельефа и соответственную динамику растительности на них.

7. Необходимо продолжить начатые исследования экосистем островов для решения ряда геоботанических и флористических вопросов.
Литература

Бреслина И.П. 1971 Приморские вороничники – особые тундрообразные экстразональные ценозы // Природа и хозяйство Севера. Апатиты. Вып.3. С.89-91

Раменская М.Л. 1983 Анализ флоры Мурманской области и Карелии. Л. 216 с.

Соколов Д.Д., Филин В.Р. 1996. Определитель сосудистых растений окрестностей ББС МГУ. М.: НЭВЦ ФИПТ, 169 с.



Юрцев Б.А. 1966 Гипоарктический ботанико-географический пояс и происхождение его флоры // Комаровские чтения. М-Л.: БИН РАН. Т.19. 94 с.
Из сборника: Труды Беломорской биологической станции МГУ, т., 2003, стр. 41-49.




База данных защищена авторским правом ©shkola.of.by 2016
звярнуцца да адміністрацыі

    Галоўная старонка