Общая характеристика литературы и культуры конца XV-XVI веков




Дата канвертавання28.04.2016
Памер159.81 Kb.
Общая характеристика литературы и культуры конца XV-XVI веков.
Прежде, чем обратится к изложению непосредственно общей характеристики литературы и культуры конца XV-XVI веков, сочту нужным обратиться к исторической их подоснове, которая, на мой взгляд, обнаруживает и объясняет специфику первых двух.
В конце XV столетия Московская Русь постепенно становится единым государством. В это время значительно расширяется ее территория. В 1470-е годы Новгород был окончательно подчинен Москве. В течение второй половины XV – первых десятилетий XVI века московские правители постепенно присоединяют к своим владениям и другие окрестные земли, еще сохранявшие независимый статус – Ярославль (1463), Ростов (1474), Тверь (1485), Вятку (1489), Псков (1510), Рязань (1522). На Западе, в результате периодически разгоравшихся в начале XVI века войн с Литвой из чужеземного владычества освобождается ряд исконно славянских городов – Брянск, Путивль, Чернигов, Гомель, Новгрод-Северский. В 1514 году под юрисдикцию Руси возвращается Смоленск. Одновременно территория Московского государства увеличивается за счет восточных приобретений: в 1472 году к Москве была присоединена Пермская земля, в 1482 году – часть Сибирского ханства, уже в конце XV столетия предпринимаются первые попытки штурма Казани.
В эти же годы коренным образом изменяется и внешнеполитическое положение страны. В конце 70-х годов XV столетия Иван III решительно отказывается платить дань Орде. В ответ летом 1480 года к границам Руси отправляется обширная армия хана Ахмета. Пытаясь избежать встречи с основными силами Ивана III, татары совершают маневр и к сентябрю останавливаются на южных берегах реки Угры, где им преграждает путь еще одно русское войско – под командованием сына великого князя – Ивана Ивановича Молодого. Решающего сражения между двумя армиями, однако, так и не произошло: после двухмесячного «стояния на Угре» ханские войска неожиданно свернули лагерь и ушли прочь от русских границ. Это событие знаменовало собой окончание монголо-татарского ига.
Все перечисленные выше обстоятельства позволили Ивану III первым среди московских государей принять титул «великого князя всея Руси». Возвышению московской династии немало способствовал и заключенный в 1472 году брак великого князя с племянницей последнего византийского императора Софьей (Зоей) Палеолог. Несмотря на то, что прямых юридических последствий этот союз не имел – после падения Византии родственники императора находились в изгнании в Италии, - тем не менее он привел к укреплению дипломатических и культурных связей России с Европой. Не исключено, что в качестве приданного Софьи Палеолог на Русь попала и знаменитая библиотека, о загадочной судьбе которой ученые спорят до сих пор. Благодаря династическому браку Ивана III московские государи смогли отныне считать себя духовными наследниками византийских басилевсов, что значительным образом повлияло на русские идеологические теории XVI столетия.
XVI век отмечен в русской истории как время правления трех царей – Василия III (1478-1533), Ивана IV Грозного (1530-1584) и Бориса Годунова (около 1552-1605). Восшествие на престол каждого из них сопровождалось активной борьбой самых разнообразных группировок и устранением нежелательных конкурентов. Так, первые годы XVI века были отмечены ссорой между Иваном III и его сыном Василием, в результате чего наследником престола первоначально был объявлен (и даже возведен на великое княжение) Дмитрий Внук – потомок Ивана III от его первой жены Марии Борисовны, дочери тверского князя). Впрочем, вскоре отношения между отцом и сыном наладились и юный Дмитрий был отправлен вместе с матерью в заточение, где и умер в 1509 году.
Еще более драматичными обстоятельствами сопровождалось восшествие на престол Ивана IV. Более четверти века не имевший наследников Василий III умер, когда старшему сыну было всего три года. Затем около пяти лет страной правила вдова великого князя Елена Глинская, по возможности оберегавшая престол от посягательств младших братьев Василия III – Юрия Дмитровского и Андрея Старицкого. Однако в 1538 году княгиня внезапно скончалась, и власть в стране на долгие десять лет перешла в руки Боярской думы, а на самом деле – многочисленных временщиков, выходцев из различных боярских семей, как один претендовавших на роль опекунов и советчиков царя.
После смерти Ивана IV наследником престола остался его сын Федор (старший сын царя погиб от отцовской руки еще в 1581 году, тогда как младший Дмитрий Угличский – был к тому времени слишком мал, да и право на престол этого ребенка Ивана Грозного от седьмого по счету брака подвергалось большому сомнению). При этом слабоумие Федора и его неспособность управлять страной отнюдь не были тайной для отца. Еще при жизни Иван Грозный распорядился создать из представителей знатнейших боярских родов так называемый Регентский совет, который и должен был распоряжаться властью при царствовании Федора. Однако уже к концу 1580-х годов все члены этого совета оказались постепенно отстранены от власти Борисом Годуновым – выходцем из сравнительно незнатного боярского рода. Став фактически правителем страны еще при Федоре, после его смерти в феврале 1598 года Борис Годунов официально избран на Земском соборе новым монархом.
Столь напряженная борьба вокруг престола как нельзя лучше показывает, насколько возросло в XVI столетии значение московских правителей. Отныне, несмотря даже на произошедший в конце века династический кризис, именно они оставались хозяевами страны. Из горстки разрозненных удельных княжеств Россия в это время окончательно становится едины централизованным государством. Давно ожидавшиеся перемены происходят и в статусе Русской церкви, в которой в 1589 году вводится патриаршество.

Новому государству приходилось решать и новые внешнеполитические проблемы. Прежде всего необходимо было разобраться с не всегда дружественными России остатками старой Золотой Орды. Однако, если на востоке эта проблема постепенно была решена – в течение XVI столетия Казанское (1552), Астраханское (1556), а к концу века и Сибирские ханства переходят под власть московских государей, - то со своим юго-западным соседом Русское государство испытывало серьезные проблемы. Маленькое Крымское ханство, само будучи вассалом Турецкой Порты, объявило себя политическим наследником орды и даже пыталось требовать дань с русских государей. Российские дипломаты XVI, да и XVII столетий приложили немало усилий к тому, чтобы разнообразные подношения, регулярно отправляемые в Крым из Москвы, в документах неизменно именовались бы «поминками», то есть личными царскими подарками, но не данью. Настоящим бедствием в 20-40-е годы XVI века сделались набеги крымчаков на русские территории. Дважды на протяжении столетия войска крымских ханов походили к самой Москве: в 1571 году Девлет-Гирею удалось разорить город, а отражение набега Казы-Гирея в 1591 году москвичи считали результатом заступничества иконы Донской Божией Матери.


Другим напряженным направлением в это время был северо-запад, где начавшимся еще в царствование Ивана III войнами с Литвой позднее добавились также набеги на русские территории ливонских рыцарей. В 1503 году с Орденом удалось подписать мирный договор, однако действовал он недолго. Перемирие же с Литвой было достигнуто только в 1522 году. С 1554 по 1557 год Иван Грозный ведет войну со Швецией, а в 1558 году начинается затяжная Ливонская война. Первый этап этой компании (до 1561 года) был успешен для России, которая присоединила к себе Нарву и Дерпт. Однако в 1560 году Ливонский орден перестал существовать, и вместо него Русскому государству пришлось столкнуться с тремя сильными противниками: Литвой, Данией и Швецией, которые разделили между собой лифляндские земли. В 1579 году к их числу добавилась Польша. В результате чего к началу 80-х годов XVI века Русское государство не только вновь потеряло часть территорий: Нарву, Ям, Копорье, Ивангород, но и оказалось в весьма сложном экономическом положении. Правда, в ходе новых столкновений со Швецией 1590-1593 годов большинство земель удалось вернуть, однако же экономические последствия Ливонской войны так и не были преодолены до конца века. Именно они наряду с разрушительной внутренней политикой Ивана Грозного (введение и последующая отмена Опричнины, бесконечные репрессии) сыграли значительную роль в кризисе, приведшее к Смуте начала XVII столетия. Решение вопроса об окончательном выходе России к Балтике также было отложено до лучших времен.
В XVI (шестнадцатом) веке значительно изменяется и внутренняя жизнь страны: происходит рост городов, оживляются ремесла. С увеличением числа городского населения развивается общероссийский рынок, на котором в 1555 году появляется даже первое иностранное предприятие - Английская торговая компания. Вместе с тем значительно урезанными оказываются права крестьян: в «Судебнике» 1497 года впервые был введен знаменитый Юрьев день, по которому время перехода от одного землевладельца к другому ограничивалось двумя неделями после 26 ноября (по старому стилю). Более того, в течение XIV (четырнадцатого) века не раз объявлялись так называемые запрещенные лета (годы, в которые переход не разрешался), а во времена Бориса Годунова право крестьян на смену феодала было отменено вовсе. Закрепощая крестьян, привязывая к определенному хозяину и месту жительства, государство тем самым пыталось добиться равномерной обработки всех, в том числе и северных, неплодородных земель в стране.
Важным событием в культурной жизни страны можно считать появление в России начала XV столетия нового писчего материала – бумаги. Первые южнорусские бумажные рукописи появляются в стране еще в конце XIV столетия, вскоре на бумаге начинают записывать свои сочинения и многие древнерусские авторы. Поначалу собственного бумажного производства в стране не было, поэтому писчий материал приходилось везти из Европы, но даже в таких условиях бумага была значительно дешевле использовавшегося ранее пергамена. Появление нового материала привело к всплеску деятельности писцов и книжников, которые не только создавали новые произведения, но и переписывали сочинения прошлых лет. Достаточно сказать, что, за исключением двух летописных сводов XIV века, все древнерусские памятники известны нам сегодня в списках не ранее XV столетия.
Величайшим событием было также введение на Руси XVI (шестнадцатого) столетия нового способа книжного производства – книгопечатания. Первые собственные издания, увидевшие свет в так называемой «Анонимной типографии», появились в Москве еще в середине 1550-х годов. Однако звание русского первопечатника по праву закрепилось за Иваном Федоровым (Москвитиным), в 1564 году выпустившим первую датированную русскую печатную книгу – «Апостол». Вскоре после выхода «Апостола» в Федоровской типографии увидели свет также два издания «Часовника» - книги, которая на Руси традиционно использовалась как для богослужения, так и для обучения чтению. Несмотря на то, что в 1566 году из-за разгоревшегося конфликта с некоторыми представителями высшего духовенства Иван Федоров вынужден был покинуть Москву и продолжить издательскую деятельность в Литве и на Украине, печатное дело вскоре продолжили его ученики – Андроник Тимофеев Невежа и Никифор Тарасиев. Их работа также сопровождалась рядом печальных обстоятельств – в 1571 году московская типография погибла в пожаре, однако вскоре печатание книг было возобновлено в царской резиденции – Александровской слободе. В 1587 году началось и новое устроение первой государственной типографии – Московского печатного двора. До начала 1600-х годов в ней было выпущено около десятка изданий, а наиболее интенсивная деятельность Печатного двора пришлась уже на период после Смутного времени – с начала 1620-х годов. Необходимо оговориться, что появление в Москве книгопечатания отнюдь не привело к прекращению рукописной традиции. Небольшие мощности первых типографий позволяли обслуживать только исключительно церковные нужды; особенно интенсивной их работа в период церковной реформы середины XVII столетия. Выпускались на Печатном дворе также государственные документы («Уложение 1649 года») и учебные издания, однако большая часть русских книг вплоть до первой половины XVIII века оставалась рукописной.
На это же время приходится новый этап развития древнерусского каменного зодчества. В 70-е годы XV века начинается комплексная застройка Москвы. Возросший статус единой столицы крупного государства требовал создания нового архитектурного облика города – монументальных, масштабных построек. В первую очередь реконструкция коснулась Кремля и его главного храма – Успенского собора. Старое белокаменное строение XI столетия к тому времени уже на столько обветшало, что его разобрали до основания, в 1472 году начали возводить новое, гораздо большее здание. Однако двумя годами позже почти законченный храм рухнул (причиной катастрофы посчитали плохое качество извести), и московское правительство обратилось за помощью к итальянским зодчим. По приглашению русских послов в Москву прибыл архитектор и военный инженер Аристотель Фиоравванти, который к 1479 закончил сооружение нового храма по образцу Успенского собора во Владимире.
Значительной реконструкции требовали также крепостные стены Московского Кремля, которые к тому времени не только частично разрушились, но и не соответствовали новому уровню развития артиллерии. В 1485 году началось строительство нового кирпичного Кремля. Нельзя исключить, что в первоначальной разработке схемы укреплений принимал участие Аристотель Фиораванти, однако непосредственное руководство строительством приняли на себя его более молодые коллеги – Антон и Марк Фрязины («фрягами» в средневековой Руси называли жителей Италии таким образом большинство знамениты зодчих конца XV-XVI века отнюдь не были однофамильцами или родственниками, просто они известны нам лишь по полученным в Москве прозвищам), а с 1490 года – миланский инженер Пьетро Антонио Солари. К 1499 году строительные работы на крепостных стенах были закончены. Одновременно с возведением крепостных укреплений изменялся и внутренний облик Кремля. В 1484-1485 годах псковские мастера построили здесь церковь Ризоположения, а в 1484-1489 годах они же возвели на месте старого новый Благовещенский собор. В эти же годы старый деревянный великокняжеский дворец постепенно заменяется каменным. Новый дворец состоял из нескольких отдельных палат, из которых до нашего времени дошла в перестроенном виде Грановитая (1487-1491, архитекторы Марк Фрязин и Пьетро Антонио Солари), в древности служившая тронным залом. В 1505-1508 годах архитектурный ансамбль Соборной площади был дополнен новы Архангельским собором (архитектор Алевиз Новый) и заново возведенной церковью св. Иоанна Лествичника (архитектор Бон Фрязин).Этот храм, известный ныне как «колокольня Ивана Великого», был перестроен в 1600 году, однако его высота составляла около 60 метров.
Строительство этих лет отнюдь не ограничивалось стенами Московского Кремля. В конце XV-XVI столетии возводится несколько монастырских соборов (например, собор Рождественского монастыря (1501-1505) и Смоленский собор Новодевичьего монастыря (1524-1525) в Москве, главные храмы Ферапонтова и Кирилло-Белозерского монастыря на Белом озере (1490 и 1497), сооружаются соборы в Вологде, Ростове, Дмитрове, Можайске, Коломне, Ярославле, Суздале и других русских городах. К этому же периоду относится начало массового строительства небольших каменных посадских церквей, создатели которых все чаще искали новые архитектурные формы. Венцом творческих поисков зодчих XVI столетия стало сооружение в 1532 году первого на Руси шатрового храма – церкви Вознесения в Коломенском, закладка которой состоялась в год рождения Ивана Грозного. Уникальным по своей композиции является также возведенный в 1555-1561 годах собор Покрова-на-Рву, более известный как собор Василия Блаженного. Строительство этого храма началось в честь взятия Казани в 1552 году; согласно предположениям некоторых исследователей, первоначально он не имел столь яркой окраски, появившейся лишь в конце XVII столетия.
До XVI века из камня на Руси строили только крепости и храмы, однако с этого времени начинается также сооружение первых каменных строений гражданского назначения – монастырских трапезных. В конце XV столетия возводятся и новые крепостные стены вокруг Новгорода. В XVI веке новыми каменными крепостями обзаводятся также Нижний Новгород, Тула, Смоленск и другие города. Каменное строительство приостанавливается лишь в самый разгар Ливонской войны – в 1570-е годы, - однако затем быстро возобновляется.
В развитии литературы и книжности этого периода тоже намечается несколько новых тенденций. Во-первых, здесь нашла ясное отражение централизация Московского государства. В конце XV-XVI веке увидели свет несколько собирательных документов, призванных всецело регламентировать различные стороны жизни древнерусского человека. Юридические вопросы освещались в сводах законов – «Судебниках» Ивана III (1497) и Ивана IV (1550); разнообразные вопросы церковный жизни разбирал «Стоглав», названный так потому, что книга состояла из ста глав – вопросов Ивана Грозного духовенству и ответов, данных царю на специально собранном в 1551 году церковном Соборе. Вопросы мирской жизни и домашнего быта освещал заново отредактированный в середине века «Домострой». Вопросами всемирной и русской истории был посвящен Лицевой летописный свод – десятитомное хронографическое произведение со множеством иллюстраций, повествование в котором начиналось древнейших времен и было доведено, по-видимому, до 1568 года, а затем, по неизвестным причинам оборвано.
К 20-50-м годам XVI столетия относится также грандиозная попытка создать общероссийский свод церковного чтения – «Великие Минеи Четьи». Для этого множество писцов и книжников под руководством митрополита Макария провели огромную работу по собиранию и редактированию житий различных местночтимых святых (то есть особо почитаемых в отдельных местностях). Нередко такие жития переписывались заново, а на церковных Соборах 1547 и 1549 годов была затем проведена массовая канонизация множества русских святых. Впрочем, нельзя исключить и того, что функция Великих Миней Четиих» мыслилась их создателями несколько шире круга церковного чтения. Поскольку в свод митрополита Макария было включено также множество произведений нецерковного характера – разнообразных повестей, хождений, грамот, посланий и письмовников, - возможно, что его создатели пытались таким образом регламентировать весь вообще круг чтения древнерусского человека, отвергая те сочинения, которые он читать был не должен. Впрочем, широкого распространения на Руси собственно Макарьевские Минеи не получили – сохранилось всего три чистовых списка этого памятника, но именно на них опирались составители более поздних русских миней и житийных сводов, в частности Дмитрий Ростовский.
«Собирательская» направленность авторов XVI столетия проявлялась даже тогда, когда речь не шла о документах государственного значения. На протяжении всего века создаются все новые и новые сборники различной тематики – от полного корпуса библейских текстов – «Геннадиевской Библии» 1499 года до многочисленных «Хроник» и «Хронографов», которые к концу столетия превратились в буквально малоподъемные книги.
Другой отличительной чертой литературы второй половины XV-XVI века стало стремительное развитие публицистики. Несомненно, публицистический оттенок имели уже многие более ранние сочинения, начиная с самого «Слова о Законе и Благодати» митрополита Иллариона, однако никогда еще на Руси так активно не дискутировали на современные злободневные темы, как в XVI столетии, когда в письменных источниках нашли оперативное отражение самые разнообразные общественные события и течения.
Одним из предметов обсуждения русских публицистов стало возникновение в конце XV века различных ересей. В конце XVI столетия в Новгороде, а затем и во Пскове появилась группировка называвшая себя «стригольниками»; позже, в 1480-1500-е годы в Новгороде, а затем в Москве распространилось течение, получившее в современной ему полемической литературе несколько тенденциозное название «жидовствующие». Поскольку сообщения судебных дел конца XV столетия, поветсвующие об истоках нового вероучения вызывают сегодня справедливое недоверие (ведь многие показания в них были получены вовремя пыток), гипотезы исследователей XIX столетия, искавших связи новгородских еретиков с какими-то настоящими иудеями, например с караимами, представляются малоубедительными. Гораздо легче предположить, что северорусские ереси XV столетия имеют европейские корни. По крайней мере, дошедшие до нас сведения о верованиях «жидовствующих» весьма напоминают конфессиональные письма различных протестантских течений Европы того же времени. Так, среди прочего, русские еретики отрицали иконописные изображения Троицы, труды Отцов Церкви (предлагая обращаться исключительно к Библии), а также монашество, церковную иерархию и церковное землевладение. Судьба новгородских еретиков была сложной. В 1480-е годы полемику ними развернул новгородский архиепископ Геннадий, и в 1490 году состоялось их суждение. Однако на первых порах лояльность к этому вероучению демонстрировал Иван III, поэтому когда с новгородской группой еретиков было покончено, новый кружок приверженцев этого течения нашелся уже в Москве, в самой близости от престола. Главой его оказался игравший видную роль во внешней политике Ивана III дьяк Посольского приказа Федор Курицын. Помимо Федора Курицына приверженность новому учению выказали также его брат Иван-Волк и даже невестка Ивана III, мать Дмитрия Внука, Елена Волошанка (Валахией называлось государство, находившееся на территориях современных Молдовы и Румынии. Невестка Ивана III, жена его сына Ивана Молодого, Елена была дочерью Стефана (Штефана) Великого, господаря Валахии). И новгородские, и московские еретики были еще раз осуждены новым церковным Собором, а некоторые из них казнены через сожжение в 1504 году.
Следует оговориться, что сами сочинения вероучителей новгородско-московской ереси до нас не дошли – ведь любые книги у выявленных последователей этого религиозного течения старательно изымались. Все сведения о взглядах еретиков, которыми мы располагаем на сегодняшний день, заимствованы либо из допросных листов, либо из весьма тенденциозных сочинений противников ереси. Главное место среди направленных против еретиков полемических сочинений занимал «Просветитель» игумена Волоколамского монастыря Иосифа Волоцкого. Составившие этот сборник «слова», а также некоторые более ранние послания того же автора были посвящены обличению еретических высказываний по различным аспектам – о почитании икон, монашестве, а так же не оправдавшемся ожидании конца света в 1492 году (7000 году от Сотворения мира). Когда приговор основным приверженцам ереси уже был вынесен, с новой силой развернулась полемика о способах воздействия, которые можно применять в таких случаях. (Поскольку собственного опыта общения с инакомыслием Россия тогда не имела, Иван III подписал указ о казни еретиков, ссылаясь на пример «гишпанского» короля.) В обсуждении этого вопроса Иосифу Волоцкому, ратовавшему за жестокое истребление еретиков, противостояли монахи Кирилло-Белозерского монастыря, предлагавшие раскаявшихся прощать, а нераскаявшихся оставлять в живых, но подвергать заточению.
Другим предметом публицистических сочинений XVI столетия был вопрос о церковном землевладении. Поскольку пожертвования в пользу различных храмов и монастырей в Древней Руси нередко делались не деньгами, а землями (так называемые «вкладные села»), к этому времени Церковь сосредоточила в своих руках огромные земельные угодья и была едва ли не самым крупным землевладельцем в стране, обладателем многих тысяч крестьян. Сбывая излишки своего производства, монастыри открывались включенными в товарно-денежные отношения. В тоже время от такого сосредоточия земель в церковных руках временами весьма страдали и московские государи, оказывающиеся не в силах предоставить прибывавшим на службу дворянам сколько-нибудь ценные угодья в европейской части России. И в XVI, и позже – в XVIII столетии российские монархи несколько раз поднимали вопрос о секуляризации церковных земель, передачи их в распоряжение государства. Так, на соборе 1503 года впервые был поднят вопрос о том, насколько церковное землевладение совместимо с обетами монашества. Среди участников Собора обозначились две диаметрально противоположные позиции: за сохранение существовавшего положения активно высказывался все тот же Иосиф Волоцкий (его единомышленники получили впоследствии прозвище «иосифляне»). Волоколамскому игумену противостояла часть монахов Кирилло-Белозерского монастыря (получившие прозвище «нестяжателей»). Главой «нестяжателей» был Нил Сорский, ранее оставивший Кирилловский монастырь и организовавший на берегу реки Соры в Белозерском крае свой скит, насельники которого подчинялись особому составленному им строгому уставу. Монахи Сорского скита должны были иметь лишь самое необходимое личное имущество (иконы, книги) и питаться плодами собственных трудов. На стороне нестяжателей выступали также многие известные публицисты того времени – Вассиан Патрикеев, Максим Грек и другие.
Еще одним предметов многочисленны размышлений авторов XVI столетия была царская власть. Так, писатели начала века в своих сочинениях пытались определить место русского монарха среди его европейских собратьев и обозначить роль России в европейской и мировой истории. Этим проблемам были посвящены, в частности, послания низложенного киевского митрополита Сприридона-Саввы, высказавшего гипотезу о происхождении Рюриковичей от Юлия Цезаря, а также старца Псковского Елеазарова монастыря Филофея – автора идеи «Москва – третий Рим» (сюда же рассказываем историю об скаженном понимании этого выражения, и что оно на самом деле подразумевает под собой). Сочинителей же 1540-х годов более занимали всевозможные размышления о роли царя в управлении государством. Мысль о необходимости «грозного царя» высказывал в своих сочинениях Иван Пересветов, той же теме отчасти была посвящена более ранняя «Повесть о Дракуле воеводе». В это е время в литературе впервые возникает жанр «открытых писем». Диаметрально противоположные взгляды на деятельность Ивана Грозного изложены в переписке царя с князем Андреем Михайловичем Курбским.


База данных защищена авторским правом ©shkola.of.by 2016
звярнуцца да адміністрацыі

    Галоўная старонка