Гнев орка М. Калашников, Ю. Крупнов




старонка5/47
Дата канвертавання25.04.2016
Памер6.49 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   47

Глава 2. Первые перестрелки… сетевой войны


Пятая мировая война ещё толком не началась, но уже повсюду в мире идут рекогносцировки и авангардные бои. Враг ведёт активную разведку, прощупывает оборону, вступает в первые перестрелки.

США сегодня считают себя глобальной державой и видят свою национальную задачу (даже прямой долг и обязанность!) в наведении устойчивого порядка в мире. Они также понимают, что наведение такого порядка, определяемого исключительно ценностями и мировидением США, потребует глобальной войны. Для этого они тщательно изучают и описывают подобные разведбои и экспериментальные формы борьбы в новой мировой войне.

Чтобы правильно понимать ситуацию, необходимо представлять, что огромное количество аналитиков, которых по образцу советологов сегодня можно, вероятно, назвать глобологами, изо дня в день занимаются изучением зарождающихся феноменов завтрашнего дня. И нас с Вами, если заслужим, станут пристально изучать.

В области военного дела безусловным лидером является РЭНД-корпорация (RAND1), которая проводит огромное количество исследований по всем ключевым направлениям войны и мира, особенно по вопросам организации вооружённой борьбы и современным проблемам населения (демографии).

Ведущие аналитики РЭНД-корпорации последовательно изучают авангардные бои Пятой мировой на материале необычных войн в Мексике, Бирме, Сиэтле и в самих США. Среди этих аналитиков особенно отличаются Джон Аркилла и Дэвид Ронфельдт (John Arquilla, David Ronfeldt). Именно под их редакцией в 1997 году вышло исследование «В афинском лагере: готовясь к конфликтам в информационный век»2, а совсем недавно опубликован обобщающий труд на эту тему: «Сети и сетевые войны: будущее террора, преступления и вооружённой борьбы»3.

Будущая война, с их точки зрения, выглядит необычно. Она будет сетевой.

* * *

В сознании русских, крепко-накрепко, сотнями корней угнездился один-единственный стереотип войн. Ну, просто обязан враг выехать против нас непременно открыто, яростно поблёскивая глазами сквозь прорези в броне, и мы должны сшибиться с ним в яростной схватке. Как вариант: на нас надвигаются армады танков, и мы, молясь и наполнясь священной яростью, сидим в окопе и сжимаем в руках гранаты, чтобы встретить агрессора грудью. И мы знаем, что вон там, левее нас, прёт дивизия СС «Мёртвая голова», а прямо на нас накатывает 2-й танковой группой сам Гейнц Гудериан, а с фланга хочет обойти Квантунская армия, а в тылу норовит высадиться 82-я воздушно-десантная дивизия США. Вставай, страна огромная! Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»!



И при этом мы знаем, что за линией фронта находятся центры агрессии, вражеские штабы, в которые сходятся все нити управления вражьей силой.

Однако нынешние войны совершенно не соответствуют этому стереотипу. Представьте себе, что против Вас выходит не закованный в сталь супостат, которого Вы ждёте с мечом (гранатой, автоматом) в руке, а какая-то стая насекомых. И вот она тучей налетает на Вас, проникая во все щели доспехов, и жалит Вас, и кусает, и вообще облепляет со всех сторон. От тысяч и тысяч укусов Вы сходите с ума, истекаете кровью, кричите от боли… Каждое насекомое в отдельности в тысячи крат слабее Вас, но атака целого их роя — это смерть.

Вот это и есть сетевая война.

* * *


Основной феномен новой войны Аркилла и Ронфельдт видят в том, что раньше воспринималось как обычные партизанская война и мятежи, а теперь плавно переходит в форму социальной сетевой войны и становится глобальной войной — в пределе: мировой гражданской войной.

Самые известные примеры такой социальной сетевой войны — это события в Сиэтле, а теперь ещё и в Генуе, где совершенно неожиданно прошли массовые и чрезвычайно успешные выступления хитро организованных людей, которых для простоты назвали «антиглобалистами».

Не менее известным (для тех, конечно, кто внимательно следит за происходящим в мире) является феномен движения имени Сапаты в Мексике, которое возглавляет таинственный субкоманданте Маркое. Он постоянно демонстрирует свою полную анонимность и разрыв с миром. Скажем, на вопрос корреспондентов уругвайского журнала «Эль Обсервадор»: «Вы поддерживаете отношения с родственниками или друзьями детства?» он дал типичный ответ: «Нет. Я полностью порвал с этим миром. Моя семья — это мои товарищи»1.

Мир узнал об этом движении 1 января 1994 года, в день, когда вступило в действие Североамериканское соглашение о свободной торговле (НАФТА) — региональный аналог Всемирной торговой организации (ВТО). В этот первый день нового года в мексиканском штате Чьяпас отряды Сапатистской армии национального освобождения (САНО) численностью, по разным сведениям, от 500 до 4000 человек вышли из тропического леса (сельвы) Лакандона и заняли города Окосинго, Лас-Маргаритас, Альтамирано и Сан-Кристобаль де Лас Касас. Муниципальные здания были конфискованы, заключённые выпущены из тюрем, государственные склады товаров открыты для людей. САНО выпустила Декларацию войны из джунглей и разорвала (денонсировала) НАФТА как «смертельный приговор» коренным жителям Мексики — индейцам.

Разумеется, описания этой социальной сетевой войны кардинально разнятся. Описания делаются с разных позиций. Поэтому мы постараемся опереться на разнообразные источники, а в качестве фундаментального научного труда примем монографию РЭНД-корпорации «Социальная сетевая война сапатистов в Мексике»2. Кстати, одним из редакторов и автором этой монографии является всё тот же Джон Аркилла.

Вот как описывается ситуация, вызвавшая восстание сапатистов, на сервере Международного Социально-Экологического Союза (МСоЭС) — международной общественной некоммерческой организации (подчеркнём, что именно подобного рода некоммерческие организации Джон Аркилла называет базовыми боевыми единицами социальной сетевой войны): «Североамериканское соглашение о свободной торговле — это соглашение между Соединёнными Штатами, Канадой и Мексикой, успешно создающее единую североамериканскую экономику. Сапатистская армия национального освобождения, которую поддерживает огромное количество местных жителей, считала и считает, что воздействие НАФТА на социально-экономическую систему и экологию всех стран, участвующих в соглашении, поистине опустошающее.

НАФТА — это не просто соглашение о свободной торговле товарами и услугами между странами. Его возможности гораздо шире. Оно даёт компаниям, оперирующим под юрисдикцией НАФТА, определённые привилегии и всемерно способствует выполнению многих требований МВФ, таких как устранение государственного контроля за иностранными инвестициями. Договор явно отдаёт предпочтение корпорациям в ущерб интересам рабочих и окружающей среды. В приграничных городках Мексики жизнь превратилась в кошмар. Ядовитая грязь вытекает с фабрик, построенных недавно, после подписания НАФТА. Фабрики таких корпораций, как «Дженерал моторе» и AT&T, изрыгают всякую токсичную дрянь — расползающуюся повсюду багровую, оранжевую и зелёную слизь…».

«Позвольте представиться. Мы — это Сапатистская армия национального освобождения. Десять лет мы жили в этих горах, готовясь к войне. В этих горах мы создали армию. Мы не могли жить внизу, в городах и на плантациях. Наши жизни ценились меньше, чем машины или животные. Мы были как камни, как сорная трава на дороге. Нас заставляли молчать. У нас не было лиц. У нас не было имён. Не было будущего. Мы не существовали для той силы, которая называется «неолиберализа-ция». Мы ничего не стоили, не производили, не покупали, не продавали. Мы были нулём в счетах большого капитала»1.

Новизну этого нового типа борьбы лучше всего, пожалуй, характеризует описание самого субкоманданте Маркоса, которое он дал в 2001 году в интервью всемирно известному колумбийскому писателю, нобелевскому лауреату Габриэлю Гарсиа Маркесу (автора известных всему миру романов — «Сто лет одиночества» и «Осень патриарха»).

«Г. Гарсия Маркес: Вы использовали выражение «как говорим мы, военные». Для нас, колумбийцев, которые привыкли слышать речи партизан, Ваши слова мало похожи на военную лексику. Что от военных есть в Вас и Вашем движении и как Вы можете описать войну, в которой участвовали?



Субкоманданте Маркос: Мы сформировались внутри армии, Сапатистской армии национального освобождения. Это военная структура. Субкоманданте Маркое — военный командир армии. Но в любом случае, наша армия — совершенно другая, потому что мы стремимся как раз к тому, чтобы перестать быть армией.

Военный — это абсурдная личность, потому что он должен прибегать к оружию для того, чтобы убедить другого, что его истина — единственная, которой нужно следовать, и в этом смысле, если будущее нашего движения — военное, у него нет будущего. Если САНО продолжит своё существование как вооружённая военная сила, это станет её поражением. Поражением в смысле поражения её идейных позиций, её взгляда на мир. Кроме этого, ещё худшим, чем это стало бы, если бы САНО пришла к власти и начала править, как революционная армия. Для нас это было бы поражением.

То, что считалось бы успехом для военно-политической организации 60-х и 70-х, когда возникли национально-освободительные движения, для нас стало бы поражением. Мы видели, как эти победы приводили к провалам или поражениям, скрытым за собственной маской. То, что оставалось всегда нерешённым, — это роль людей, роль гражданского общества, роль народа.

И наконец, это всегда было борьбой между двумя гегемониями. Репрессивная власть, которая сверху всё решает за общество, и группа просветленных, которые хотят наставить страну на путь истинный, отстраняет первую группу от власти, берёт власть в свои руки и тоже сверху начинает решать всё за других. Для нас это — борьба гегемонии, и всегда в ней есть «плохие» и «хорошие»: те, кто побеждают — хорошие, те, кто терпит поражение — плохие.

Но для остальной части общества в принципе ничего не меняется. Для САНО наступил момент, когда она оказалась превзойдена самим сапатизмом. Буква «А» (армия) в этой аббревиатуре уменьшается, её руки оказываются связаны, причём настолько, что мобилизация без оружия не только не становится для нас трудностью, но мы даже испытываем от этого определённое облегчение. Да и патронташи становятся намного легче, чем раньше, и вес военной риторики, неизбежной со стороны любой вооружённой группировки во время диалога с гражданскими, становится куда меньше.

Нельзя восстановить ни мир, ни общество, ни национальные государства, разрушенные сегодня, если исходить из вопроса, кто на этот раз навяжет свою гегемонию обществу. Мир, а в нашем случае Мексика, состоит из разных людей и групп, и отношения, которые нужно построить между этими разными группами и людьми, должны опираться на уважение и терпимость, т.е. элементы, которых нет в выступлениях военно-политических организаций периода 60-х и 70-х. Как это обычно происходит, реальность предъявила свой счёт, и для вооружённых национально-освободительных движений цена этого счёта оказалась очень высокой…»1.

Основной метод ведения борьбы сапатистов — навязывание многостороннего диалога между общинами индейцев, муниципалитетами и центральными властями Мексики. Отметим, что похожую форму «принудительного диалога» активно использовало в ходе местных и всероссийских выборов 1999 года общественно-политическое движение «Май», организованное в Екатеринбурге.

Для адекватного описания форм ведения борьбы в социальных сетевых войнах Джон Аркилла применяет термин «роение» (swarming), проявляемое в множественных «микродействиях», «тычках» и «стычках»: в выступлениях в СМИ, в вооружённых и невооруженных физических столкновениях, в разного рода демонстрациях и презентациях, в навязываемых диалогах и переговорах с официальными лицами и пр.

Для Аркиллы и для самих сапатистов такого рода противостояния, безусловно, являются войнами.

«ВОПРОС: ТАК ЧТО ЭТО — СВОЕГО РОДА ВЯЛОТЕКУЩАЯ ВОЙНА?



ОТВЕТ: О да, это — определённо война, но не такая, где много людей становятся её жертвами. Сейчас, когда мы даже не особенно слышим о сапатистах, их движение столь же сильно, как и раньше, даже перед лицом 70-тысячного мексиканского корпуса, окружившего мятежный район…»2.

* * *


Аркилла, приводя многочисленные подтверждения из работ других исследователей, убедительно показывает, что такие социальные сетевые войны ведутся на транснациональной основе, огромная роль в них принадлежит правильному проектированию и использованию форм коммуникаций и информационных технологий, что, однако, не исключает, а, как правило, обязательно включает боевые отряды как небольшой по количеству, но важнейший элемент сетевых децентрализованных организаций, которые, собственно, и организуют эту войну3.

Вы скажете, что приведённый пример Вас не убедил. Что мы показали сапатистов, которые воюют как раз против современных западных сил. Верно, против. Но только такими же приёмами пользуется и главный агрессор Пятой мировой. Это раньше одно государство воевало против другого, и всё было просто да ясно. Или же один союз стран шёл против альянса других: Антанта против Тройственного союза, НАТО против Варшавского договора. Теперь картина намного сложнее.

Страна сталкивается с тем, что её противник — это какой-то рой вроде бы не связанных друг с другом фондов, комитетов в защиту того-то и того-то, преступных группировок, политических движений, телеканалов, Интернет-сайтов. Только действуют они невероятно согласованно.

Что далеко ходить за примерами? По «Третьему проекту» Вы прекрасно знаете о том, что и сообщества новых кочевников, метагруппы, организованы именно как эти рои, как сети. Одни части этой сети заняты финансами, другие — информационными операциями, третьи — безопасностью и т.д.

Да Вы вспомните, как России нанесли тяжёлое поражение в Чеченской кампании 1995-1996 годов! Кто атаковал страну, добиваясь её капитуляции перед сепаратизмом и бандитами? Да всё те же роящиеся негосударственные структуры-насекомые. Всякие партии, газеты, телеканалы, комитеты солдатских и других матерей, правозащитные группы и исследовательские фонды, банки и фирмы по перекачке денег, Интернет-предприятия и пр. Противник получается каким-то неясным и рассредоточенным. И его удары очень трудно отражать. Сама война, которую он ведёт, превращается в тотальную, сплошную. Нет уже фронтов, есть многомерное пространство войны, которая идёт везде — в политике, культуре и экономике, в технологиях, на улицах городов и в идеологии. В этой войне в ход идут и убийства, и террористические акты, и вполне демократические дебаты, статьи в газетах и политические перевороты. И только иногда дело доходит до прямых авианалетов. Джон Аркилла и его коллеги говорят: основой такой сетевой войны сегодня становится бурно растущий третий социальный сектор. Это — огромное разнообразие самоуправляемых частных или неправительственных организаций (nongovernmental organization — NGO). Именно эти организации и превращаются в тех самых роящихся насекомых, связанных почти неуловимыми командами в одну сеть.

Эти неправительственные организации не ставят перед собой задач распределения прибыли акционерам или директорам. Нет, они, помимо формального аппарата государства, преследуют общественные цели вовне. Всё это начинает становиться «ассоциационной революцией» негосударственных действующих лиц и по своему значению вполне может быть сопоставлено с возникновением национального государства в Новое Время1. Как в своё время государства нынешнего типа с их бюрократией и центральной властью безжалостными хищниками ворвались в пёстрый мир феодальной раздробленности, так и сегодня неправительственные организации, вездесущие и быстрые, врываются в мир неповоротливых государственных бюрократий.

Разумеется, все прекрасно понимают, что такие негосударственные организации, NGO, выступают обоюдоострым оружием и используются как самыми мощными государствами мира (в первую очередь, США — достаточно указать на огромное количество фондов и благотворительных организаций в России), так и отдельными небольшими общественными группами активистов.

Но Джона Аркиллу и военно-дипломатико-политическое сообщество, представленное в РЭНД-корпорации как в «мыслительном танке» (think tank), разумеется, интересует то, какова природа и эффективность этих организаций. Какова их фактическая неподконтрольность, сама степень неподконтрольности и свободы подобных образований? Каковы наиболее эффективные и дешёвые средства борьбы с подобными сетевыми вооружёнными силами в грядущем глобальном противостоянии с ними и с теми государствами «третьего мира», которые составляют «мировую ось зла»2?

* * *

А что интересует нас, читатель? Нам нужно не допустить Пятой мировой, которая обречена быть роевой и сетевой. Эта война получается самой гуманной в истории. Ведь в переводе на русский «гуманный» означает «человеческий», а главным объектом поражения и уничтожения в новой войне становится свободная, никем не управляемая человеческая личность, которая свободно мыслит и делает свободный выбор.



Для меня лично важная роль движения сапатистов (САНО) и подобных им состоит в том, что оно организует население на то, чтобы не попадать в современные тупики, представленные в виде однозначных дихотомий и ложного «выбора без выбора»: коммунизм-капитализм или, для российского населения — советское прошлое или либерально-рыночное будущее (Homo sovieticus или Homo economicus — см. дальше анализ программной статьи начальника Департамента социального развития аппарата Правительства Российской Федерации Е. Гонтмахера).

Способность отдельного человека, сообщества или народа самоопределяться к предлагаемым извне «свободным выборам» является сегодня не только фактическим здравым смыслом, но и главным условием элементарного выживания.

Сапатисты подают прекрасный пример того, что для умственно и нравственно самостоятельных людей и народов всегда «Иное дано» (напоминаю — это название программного сборника 1990 года, в котором с либеральных позиций доказывалось, что всё многообразно и плюралистично, кроме одного — решения России строить «капитализм» и «правовое государство»), что неправильно и вредно принимать навязываемые и смертельно опасные «альтернативы». Выбирать можно не только между Ельциным и Зюгановым, и ещё всегда есть возможность слабым в экономическом отношении противостоять сильным.

«С крахом «коммунизма» возникла иллюзия триумфа капитализма. Если Вы хотите сойти с пути, на котором находится сейчас мир, Вы должны иметь некоторую идею относительно иной системы, и сапатисты жизненны, потому что они не только говорят об этом, они фактически сделали это. Они управляют муниципалитетами коммунально, они организуют их собственные проекты образования, их собственные водные проекты, имеют собственную армию, они обращаются к другим локальным сообществам Мексики — и это вдохновляет»1.

* * *

Враг наш давно освоил приём, который загоняет нас, людей, в опасные ловушки. С помощью своих «роёв» и сетей нам каждый раз навязывают ложный выбор. Вы не за Ельцина и его воровскую шайку? Значит, Вы за коммунистов! Вы ненавидите США? Да Вы, батенька, стало быть, поддерживаете вот тех людоедов-диктаторов, которые сжигают тела своих жертв в ваннах с кислотой! Вы не пьёте пепси? Значит, Вы — антисемит.



Прекрасно показал этот тупой, но действенный метод навязывания тупиковых альтернатив в момент начала войны НАТО против Сербии в Косово сам субкоманданте Маркос: «В этой войне Мировая Власть стремится заставить нас всех занять одну из двух позиций — поддержать войну «этнических чисток» Милошевича, или же поддержать «гуманитарную» войну НАТО.

В этом заключается великая алхимия денег — нам предлагают выбор не между миром и войной, а между двумя войнами…»2.

К великому сожалению, события после чудовищной провокации 11 сентября 2001 года показали, что здравого смысла существенно не прибавилось, и тем, кто планировал эту провокацию, удалось-таки загнать почти весь мир и Россию либо в «войну с международным терроризмом», либо в противостояние этой «антитеррористической коалиции».

Необходимо научиться не попадать в безальтернативные альтернативы, иначе втянут в Пятую мировую войну в качестве пушечного и реформенного мяса преобразований, нацеленных на уничтожение целых «неправильных» народов и стран.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   47


База данных защищена авторским правом ©shkola.of.by 2016
звярнуцца да адміністрацыі

    Галоўная старонка