Юлия Ионушайте Via Dolorosa




Дата канвертавання27.04.2016
Памер22.83 Kb.
Юлия Ионушайте

Via Dolorosa


мини-монолог

На завтра старики собираются на кладбище: два года по сыну. Дороги развезло, и штормовое предупреждение, ветер уже сегодня сбивает с ног, завтра обещает ещё усилиться, и снег ко всему. А на ногах старики держатся уже неверно. Пойдут, поддерживая друг друга. Шаг за шагом. Скорбный путь. И, конечно, будет обострение аритмии, и давление. Таблетки, микстуры и, может, скорая ночью. Но пока они будут идти, по шажку ползти, тащиться от остановки через поле, а там в горку и к лесу. Кладбище на самой опушке. Левая. Правая. Левая. Правая. К дорогой могиле.


Сына нашли в сарае после недельного запоя. В петле. И они, конечно, никому ничего не сказали. Хотели скрыть, чтобы не было позора и порицания. И придумали: сердце. Но все, конечно, знали. Языки у людей длинные. А с другой стороны, людям, по большому счёту, всё равно. Главное, побыстрее бы, а то ветрено. И чтобы поминки. И налили, не скупясь. А уж от чего помер да как жил – какое теперь имеет значение. Разве что для стариков.


А жил он плохо. Когда был маленький, наверное, даже улыбался. Возможно. И потом ещё, в юности, фотка одна: он и мой отец. Молодые. В плавках. На бережку. Улыбаются. А потом уже не было поводов. Нет, наверное, он был иногда счастлив. Когда свадьба (хотя, родители, конечно, не одобрили: сирота, детдомовская, халда, да ещё и без жилья). Когда дочь родилась. Сын потом. А дальше – всё наперекосяк. Авария. Больница. Больная нога. Водка. Работа. Водка. Сад. Водка. Работа всё реже. И выглядел уже не на свои, а много старше. И уходил из дома в сад, и жил неделями. И пил. А старики давали деньги на наркологов. Давали взаймы на опохмел, когда приезжал. Вызывали бригаду. Капельницы. Сон. Тазики. И закрывали комнату, чтобы никто не узнал, если зайдет случайно: срам-то какой.


Он, кстати, едва ли не единственный из всей родни, кто получил «вышку». Окончил институт в Туле. По какой-то технической специальности. Но втуне. Никакой карьеры ему сделать не удалось. И вообще, всё как-то нескладно, не туда, не так.


Вся его жизнь, кроме водки, была в семье. Жена и дети, а больше никого знать не хотел. Нет у меня семьи. Так говорил. А когда нужны стали – было поздно. Потому как сам стал и страшен, и противен, и неприятен.


Кроме жены любил еще свою собаку. Кроме него к ней мало кто мог приблизиться. Говорили, помесь с волком. Пес был злобным, а в хозяине души не чаял. И было ему всё одно: что трезвый, что пьяный. Главное – свой. Родственная душа.


Нет, наверное, и маму любил. И отца. Кто же в этом теперь усомниться сможет? С отцом однажды подрались. Это я помню. Как раз гостила у деда. Ну, по молодости и тяжёлости характеров с кем не случается.


Верно, всё-таки любил. Хотя и много старикам крови попортил. Любили. Переживали. Скрывали. Не спали ночей. Винили во всём нелюбимую невестку. И даже сейчас, когда два года, как его не стало, не простили ей. И даже на кладбище ходят в разное время, чтобы не встречаться.


Он маялся. Семья маялась. Родители страдали. А потом похоронили. И всем, кажется, стало легче. Ему – точно. Да и семье, наверное. Старики, уже не скрываясь, могут оплакивать его, в несладкой судьбине сына винить жену. Горе, которое прежде внутри, теперь может выливаться наружу, никого не стесняясь, с полным на то правом.


Нет, конечно, не значит, что не любили. Любили. Так, как во все времена и на всех континентах родители любят детей. Дети – родителей. Всю жизнь мучая и терзая друг друга, осыпая упреками и претензиями. Исключительно из-за любви. То есть по долгу крови. По природе. По заветам Божьим. По обязанности. По вере, что только так и надо. Не сердцем. Животом.






База данных защищена авторским правом ©shkola.of.by 2016
звярнуцца да адміністрацыі

    Галоўная старонка