Она: Ну да. Он: у меня на лица память хорошая. А можно я присяду тут? Она




Дата канвертавання28.04.2016
Памер284.18 Kb.
Н Л О

П. Рассолько

Вокзал. Зал ожидания. Он и она.

Всё только начинается.



Он: Вы были в кинотеатре. Два часа назад. Так ведь?
Она: Ну да.
Он: У меня на лица память хорошая. А можно я присяду тут?
Она: Конечно.
Он: Спасибо.
Она: Не за что… Это ведь зал ожидания, место общественное.
Он: Да действительно. Добрый день.
Она: Добрый.

(улыбаются)

(короткая пауза)

Она: Вы тоже были в зале?
Он: В кинотеатре?
Она: Да.
Он: Да, был, я сидел позади вас.
Она: Как вам фильм?
Он: Потрясающе! Получил огромное удовольствие. А вы что скажете?
Она: Ну… Я ожидала большего. Зря, конечно.
Он: Пожалуй. Я не ожидаю от искусства – я им наслаждаюсь. Хотите, я вас сфотографирую? У меня есть «полароид».
Она: «Полароид» даже? Хорошо. Я фотогенична?
Он: Давайте посмотрим.

(фотографирует)



Он: Вот, пожалуйста. Это вам.
Она: Ух… спасибо. На фоне вокзального кафе…
Он: Пожалуйста. У меня остался последний снимок в кассете.
Она: Это намёк?
Он: В смысле сфотографировать меня? Нет… Я думаю, будет ещё момент, когда мне пригодится «полароид».
Она: Вы узнаете этот момент?
Он: Ну… Это сложно, но я доверюсь интуиции. А главное – чтобы красота была.
Она: Красота спасёт мир.
Он: Наверное. Вы здесь встречаете кого-нибудь?
Она: Нет. Я еду к сестре. Соскучилась уже.
Он: Здорово.

(улыбаются)

(короткая пауза)

Она: Сегодня так и не поела толком. Как бы собранно не готовилась к отъезду – всё равно получается какая-то суета… В поездах ещё не отменили вагоны-рестораны?
Он: Не отменили. Вы давно не ездили поездами?
Она: Это первый раз…
Он: Вот это да! Как такое может быть в наше время?..
Она: А что тут такого?
Он: Ничего… Просто… Да, и действительно, а что тут такого… Вы можете и тут перекусить, в кафе.
Она: Здесь не хочу.

(короткая пауза)



Она: А вот всё таки, расскажите о том моменте, когда вы используете последний снимок «полароида»?

Он: Хорошо. Я приведу пример. Один раз я выходил из магазина, продовольственного, и впереди меня шёл старик. В тёмной шапке, пальто, в валенках и больших рукавицах. А за спиной у него висел яркий красный рюкзак. Их носит молодёжь в основном. Таким вот я его и сфотографировал, со спины. Тёмный старик с красным рюкзаком на фоне зимы. Понимаете?

Она: Кажется, да. Однажды я видела мужчину, он рассматривал карту города, которая висела на стенде перед картографическим издательством. Мимо проходили люди, это было летом и светило солнце. Мужчина держал руки за спиной и любовался картой.
Он: Любовался?
Она: Мне так показалось.
Он: Ракурс со спины…
Она: Да…
Он: В этом что-то есть. Спины… Может быть потому, чтобы потом не разочаровываться в лицах?
Она: В каком смысле?
Он: Когда наблюдаешь за человеком со спины и придумываешь ему жизнь, точнее – эпизод, то потом боишься на лице прочесть некоторое несоответствие.
Она: Вот видите? И вы что-то ожидаете.
Он: Да, вы меня поймали с поличным.

(улыбаются)



Она: Получается, что не так всё односложно.
Он: Это точно. Но я не фотограф-профессионал. Просто, чтобы вы не подумали вдруг…
Она: А я и не подумала. Барбариску хотите? (протягивает конфетку)
Он: Спасибо. (берёт)
Она: На здоровье.
Он: Вчера нашёл в книге гербарий. Ну, знаете, как в детстве – в основном кленовые листья в книге Чуковского. Правда, в моём случае это был не Чуковский. Так вот эти листья покоились пятнадцать лет. Хотите взглянуть?
Она: Здорово! Конечно.
Он: Смотрите. Только в эту книгу я их уже сейчас переложил.
Она: Я догадалась.
Он: Я их с мамой собирал. Теперь я прекрасно вспомнил тот день.
Она: Класс! Не боитесь потерять воспоминания?
Он: Ну… а как по-другому оставить это с собой?
Она: А вы куда уезжаете?
Он: Я не надолго. Один приборчик надо забрать. Нашёл по объявлению. (смотрит на часы) Мне сорок пять минут осталось до отправления…
Она: Уходите?
Он: Нет, что вы! Рано ещё.
Она: А мне ещё ждать два часа.
Он: Будете на вокзале всё это время?
Она: Вряд ли. Может быть пройдусь по улочкам тут, неподалёку.
Он: Прогулка на память.
Она: Да, что-то вроде этого.
Он: О! Чувствуете запах?
Она: Духов?
Он: Да. Прошла та женщина…
Она: Немного сладкие.
Он: Вам не нравится сладкий запах парфюма?
Она: Не очень. Я редко пользуюсь косметикой… может быть поэтому.
Он: Вас это никак не портит… скажем так.
Она: Спасибо.

(улыбаются)



Он: Совершенно не умею говорить комплименты…
Она: Всё в порядке.
Он: Извините…

(короткая пауза)



Он: А тот мужчина видимо какой-нибудь профессор. Видите? В берете такой…
Она: Вижу. Ну, он ещё похож на счастливого пенсионера. Лицо какое интересное…
Он: Да, сейчас всё больше угрюмых, а здесь – другое дело. Молодец. Мне хотелось бы так потом выглядеть.
Она: В старости?
Он: Ну да…
Она: Я старости боюсь.
Он: Почему?
Она: Это чисто женское. Дряблая кожа, морщины, обвисшая грудь и так далее…
Он: Понятно…

(улыбаются)



Она: Буду на внуков ворчать… и на своего деда.
Он: Я думаю, что нет смысла бояться того, чего никак не миновать. Это в данном случае.
Она: Это понятно. Просто хочется дать себе как бы маленькую минутную слабину – что-то вроде побояться старости.
Он: Вы вегетарианка?
Она: Почему вы так подумали?
Он: Пришло вдруг…
Она: Нет. А вы?
Он: Тоже нет.
Она: Я знакома с одним таким человеком. Она вегетарианка. Не знаю, что и сказать…
Он: А что такое?
Она: Просто не знаю, это хорошо или плохо…
Он: С ней что-то не так?
Она: Ну, что-то непонятное… наверное, они чем-то всё таки отличаются от простых людей.
Он: Чем же по-вашему?
Она: Вот она, к примеру, более спокойна и рассудительна. Она ближе к искусству, допустим… Но… может мне так только кажется.
Он: Не знаю, что и сказать… Не задумывался. В моём окружении нет вегетарианцев. Просто я сейчас книгу читаю, там есть эта тема.
Она: Понятно. Любите книги?
Он: Есть немного. А вы?
Она: Мне больше по душе кино. Получаю удовольствие от игры актёров. Вот только я фамилии не запоминаю… Не знаю почему. И названия фильмов мне не важны.
Он: Забавно…
Она: Мне важны пережитые эмоции и впечатления. Я наверное так сильно в это погружаюсь, что забываю потом обратить внимание на такие мелочи, как фамилии и названия…
Он: Игра актёров… Я, кажется, понимаю… Вы – наблюдатель.
Она: Вы правы. Я совсем не компанейская. Всё время молчу и просто наблюдаю. А как вы думаете, в компаниях обязательно поддерживать разговоры?

Он: Компании… Этой роскошью я, допустим, похвастать не могу. У меня есть один друг. Понимаете? Настоящий. Вот и всё.

(у него два раза позвонил телефон и разрядился. Он не успел поговорить)



Он: Вот ё-моё!

Она: Что такое?

Он: Вспомнил Серёгу. Он звонил, а у меня телефон сел.

Она: Наберите из моего (протягивает свой телефон)

Он: Вот спасибо (берёт телефон и набирает номер)

Она: Да ради бога…

Он, по телефону: Алло! Серёга, ты где? Ты пропадаешь… Алло!.. (возвращает телефон) Он в метро наверное, созвонимся потом. Это мой лучший друг просто…

Она: Посмотрите вон туда… Заметили?
Он: Молодая мама с коляской?
Он: Да.

(смотрят в сторону)



Она: Здорово.
Он: Великолепно.
Она: У вас рука тут… Грязная.
Он: Меня попросили толкнуть машину, по дороге сюда…

(вытирает ладонь)



Она: Завелась?
Он: Что? Машина? Да… Скорее всего…
Она: Я когда-то сдавала вождение. Прав я так и не получила. Но тогда я была влюблена в инструктора. Вида не показывала… теперь понимаю, что зря так делала.
Он: Вы так говорите, как будто вам очень много лет. Почему зря?
Она: В жизни нужно использовать все разумные варианты. Я пыталась шутить с любовью…
Он: Вы ничего не путаете?
Она: А что?
Он: По-моему это была влюблённость…
Она: Вот и я так думала…
Он: Неужели… хм… Интересно.
Она: Да…
Он: Вы не хотите об этом говорить?

(короткая пауза)



Она: В поездах ещё есть вагоны-рестораны?

(пауза)


Он: Извините…

(пауза)


Она: За что? Перестаньте хосподе…

Он: Мне кажется, что я затронул не очень приятную для вас тему.
Она: Нормальная тема…
Он: Этот фильм, в кинотеатре… вы убивали там время?
Она: Да. Мне так казалось.
Он: Вы верите в случайности?
Она: Нет. Это бессмысленное слово. Есть ещё одно бессмысленное слово…
Он: Жизнь?

(короткая пауза)



Она: Почти… Судьба. А что за приборчик?
Он: Приборчик? – синтезатор.
Она: ?
Он: Электрический музыкальный инструмент.
Она: Ух!..

(короткая пауза)


Он: Мне пора идти. (смотрит на часы)
Она: Конечно…
Он: Что-то нужно сказать…
Она: Не нужно.

(короткая пауза. Он встаёт)



Он: Желаю счастья.
Она: Всего хорошего. Ещё барбариску хотите?
Он: Спасибо.

(берёт конфету и уходит. Она остаётся на месте.)

Через некоторое время они познакомились, разумеется… Её зовут Надя а его – Паша.

В квартире.



Паша: Я сплю. Половина третьего дня. Из приоткрытой форточки доносятся звуки улицы, и в квартиру проникает осенний воздух. Он сырой и сладкий. Мне кажется, что сладкий. В это время мне снится троллейбус. Я сижу на месте «для пассажиров с детьми и инвалидов». Рядом – она. Мне немного тревожно, когда она рядом. Хотя так было не всегда. Раньше с ней я был счастлив. Троллейбус едет без остановок, или стоит… В салоне образы пассажиров – неясные цветные пятнышки. Молчим… Я сплю…

Голос мамы: Тише, он спит. Заходим…

Паша: Я слышал, как в замке два раза провернулся ключ и как заскрипела дверь. Слабый сквозняк прикрыл форточку, приглушив троллейбусы с их пассажирами. Повернул голову – её уже не было…

Паша: Надумала ты…

Голос мамы: Тише…

Паша: Она думает, что я ничего не знаю, хотя позволяет догадываться… А я рад за неё. Я рад, что её не засосал телевизор, её скучный отдел кадров и домашний быт. Отворачиваюсь лицом к стене, на случай, если ко мне в комнату приоткроется шире дверь, что маловероятно… Пусть думают, что я сплю.

Голос мужчины: Где ты его оставила?

Голос мамы: Да вот он… Два пропущенных…

Голос мужчины: Уходим…

Паша: Скрип двери… Форточка тихо хлопает и плотно застревает в раме. Два поворота ключа в замке. Тишина… Это было рискованно с её стороны. Но, наверное, куда «опаснее» оставлять мобильный со всеми звонками, эс-эм-эс сообщениями и записной книжкой. Я улыбнулся… Откуда эти понятия? Почему после развода нужно играть в одиночество? Чтоб всё, как у людей… Хотя бы некоторое время. А что это за «некоторое время» и сколько оно должно длиться? Это очень глупо – стесняться собственного счастья. Мама сильно изменилась. С ней стало просто интересно разговаривать, а на ночном столике, рядом с очками для чтения, теперь лежал томик Мураками. Ого! Это большой скачок. Правда она как-то слишком уж эмоционально стала воспринимать новости по телевизору. Особенно про Украину… Не знаю… Часто она задерживалась с работы, звонила мне, просила к ужину почистить картошку и разморозить мясо… Улыбаюсь… От сонного состояние ничего не осталось. Подхожу к окну. Перед светофором, застыл троллейбус. Смотрю на лица пассажиров… Хочу увидеть знакомый силуэт и понимаю, что это невероятно глупо. А что если бы я её увидел? Как бы поступил? Я всё ещё помню номер телефона. Что бы я сказал? Привет, я вижу тебя сейчас из окна… Понимаю, нужно время. То есть то, чего совершенно не хватает. Сейчас жизнь моя растянулась и отдаёт глухими ударами в висках. Живу вдвоём с самым кошмарным соседом по комнате – с Опустошением. Времени ни на что не хватает, так как я весь заполнен мыслями о ней. Дела не спорятся, всё откладываю на потом. Добровольно впадаю в хандру… Перестал нормально есть, заставляю себя принимать душ по утрам. Основной рацион на день – полпачки сигарет и крепкий чай. Меня часто тошнит желудочным соком и я сбросил десять кило. Короче, я – страдалец! (смеётся) Жизнь боль! Жалкий страдалец. Забавно. Эмоции – это жизнь. Да я просто переполнен жизнью…

(звонит телефон)



Паша, по телефону: Алло! Привет, мам. Хорошо, не волнуйся. Порядок. Да… Пока. Я тебя люблю…

Паша: Отключаю мобильный. Я говорю – «мобильник», она всегда – «мобильный»… Сегодня я дома один. Мама ночует у подруги. Кстати, у подруги – шикарные усищи. Сам видел… случайно. (смеётся) Сейчас достану мясо из морозилки и пойду бродить по городу. Суббота. Все интересующие меня абоненты временно не доступны. Но именно это мне сейчас и нужно.

В городе.



Паша: Выхожу из подъезда, заворачиваю в арку и сразу же вплываю в поток прохожих. Город… Центр… Большие магазины и мелкие лавочки уже работают во всю катушку. Движение не такое как в будни, но достаточно интенсивное. Следую не так давно появившемуся ритуалу – захожу в магазин молочных продуктов и покупаю бутылочку питьевого ёгурта для начала своего скромного путешествия. Малиновый… Теперь моя пустота не так давяще. Её можно, без особых последствий, потрогать, поворочать и вовсе отложить в сторонку. Пусть полежит пока… И чтоб ни единого звука! Лица прохожих разные и совсем чужие. Суббота. Никто никуда не спешит. Иногда вижу парней с традиционными розочками, которые невольно нагоняют тоску с привкусом зависти. Куда это они с утра?.. Но обнимающиеся парочки мгновенно исправляют моё душевное состояние. Провожаю их взглядом. Как они нашли друг друга?.. Мужики с нарушенной координацией по причине алкогольного возлияния – как ложка дёгтя… Не без этого… Прохожу перекрёсток, сейчас направо и в подъезд. В наш подъезд… Этому дому лет сорок, или даже пятьдесят… Грязно-оранжевая штукатурка и покрытые зелёной шелухой двери. Три этажа, двенадцать квартир в подъезде и тринадцать почтовых ящиков. Тринадцатый – ничей. Груда бумажек с рекламками… Когда-то там мы оставляли письма друг другу, которые неизменно заканчивались «я-тебя-люблю». Поддеваю вверх пальцем дверцу – хлоп! – ворох заманчивых предложений расстилается у ног. Больше ничего. Достаю из кармана джинс маленький конвертик и оставляю его в ящике с цифрой «13». Хлоп! – ваше сообщение отправлено. 13 – может и правда невезучее число? Господи, пусть она прочитает! Сделай так! Пора уходить, тем более, что чувствую, как ком подступает к горлу и наворачиваются слёзы. Короче, я – сентиментальный страдалец! Таких поискать… Будь мужиком блеать!

(Открывается дверь квартиры. Выглядывает старушка.)



Старушка: Засцали весь подъезд!

Паша: Спешу на улицу. Классно! И как кстати эта старушенция. Настроение теперь в полном порядке… Только вот ёгурт оставил прямо там, на лестнице. Два глотка всего сделал. Ну да ладно. В толпе знакомое лицо… Сергей! Останавливаемся…

Сергей: Привет, Паштет!

Паша: Привет!

(рукопожатие)



Сергей: Как дела? А что без Нади? Вы же везде вместе…

Паша: Мы расстались.

Сергей: Да брось! Опять? Помиритесь…

Паша: Не в этот раз.

Сергей: Ты куда сейчас?

Паша: Так… Нужно в одно место.

Сергей: Ну как? Клепаешь ещё свои аудионаркотики?

Паша: Клепаю. Только это называется драун-мьюзик.

Сергей: Ну это я так… Шучу. Как Надя относилась ко всему этому?

Паша: А что тут такого? Тем более мы расстались…

Паша: Ну… Вообще да. Знаешь - алкоголизм куда страшнее.

Паша: Наверное…

Сергей: Шучу шучу…

Паша: У нас с ней очень много общего. И интересы… Были…

Сергей: Так ты сейчас холост? (улыбается)

Паша: Ну типа того…

Сергей: В этом тоже есть свои плюсы. Я пять лет был в браке. Нормально так… Потом развелись – тоже ничего… Нормально. Сам себе…

Паша: Да я понимаю…

Сергей: Не грузись – помиритесь ещё…

Паша: Да я в порядке…

Сергей: Ну и правильно! (улыбается) Чем завтра занимаешься?

Паша: Не знаю ещё… А что?

Сергей: Поеду на рыбалку. Место есть в машине. Катя есть. Ты как?

Паша: Какая Катя?

Сергей: Познакомишься… (улыбается)

Паша: Не уверен. Это настолько не моё…

Сергей: Чудило… А чё делать будешь?

Паша: Сейчас плотно музыкой займусь… Знаешь, я вот подумал… А ведь ты один у меня остался из настоящих друзей… с кем бы я пошёл в разведку. На самом деле.

Сергей: Спасибо, Паша.

Паша: Правда, так и получается. Вот смотри, что со временем сложилось: был лучший друг детства – предал. По дешёвке… Потом ещё один – всё, казалось, на века дружба! Остались от этой дружбы рожки да ножки… А ты, Серёга, как-то всё это время был. Как отличный знакомый… Уж прости за прямоту… Да только получается, что реально на тебя я и могу положиться… Просто поболтать, или поделиться чем-нибудь… или довериться. Вот и отличный знакомый.

Сергей: Бывает… Паша, пойми меня правильно…

Паша: Я в полном порядке…

Сергей: Да я понимаю… Не обижайся… Но разрядка нужна, братан.

Паша: Проехали… Ну а ты вообще как?

Сергей: В каком плане?

Паша: Ну… в личном… и так – вообще.

Сергей: Нормально. Могло быть хуже. (улыбается)

Паша: А что может быть хуже?

Сергей: Допустим – война с Ираном.

Паша: Шутишь?

Сергей: Пытаюсь… (смотрит на наручные часы)

Паша: Я вот уже не тот стал. Угрюмый всё больше. И мама заметила это. Какой-то ты уже не весёлый, как раньше, говорит.

Сергей: Угу…

Паша: Я помню в классе шестом, на уроке русского…

Сергей: Извини, Пашка… Слушай…

Паша: Да?

Сергей: Я знаю, что на Ленинской сейчас трамвайные пути меняют…

Паша: Точно. Давно уже всё перерыто и забором огорожено.

Сергей: А как мне теперь отсюда до площади доехать?

Паша: На такси. (улыбается)

Сергей: Шутишь?

Паша: Пытаюсь… А вообще пустили дополнительный автобус… (указывает рукой в сторону) Там остановка.

Сергей: Слава богу…

Паша: У вас ведь тоже Инесса русский вела?

Сергей: Ты про школу?

Паша: Да.

Сергей: Она самая.

Паша: Мне однажды Инесса две двойки за один урок влепила. Я тогда спокойно решил уйти из дома. Две двойки за раз – это казалось уже перебор. Пришёл со школы – дома ещё никого… Стал мешок собирать… Причём всё спокойно так и решительно. Взял кухонный нож, вилку, зачем-то… тёплое одеяло маленькое, спички и несколько картофелин…

Сергей: Угу… круто...

Паша: …думал вырыть землянку в роще за городом…

Сергей: Вилкой?

Паша: Нет… Не знаю даже чем… А может и вилкой. Начал чертеж землянки рисовать… А тут дверь открывается и заходит мама. Она с работы вернулась, как и всегда проходя через магазины… Привет, сынуля, говорит… Привет, говорю… Ну я конечно немного сконфузился. А она сумки с продуктами ставит, снимает обувь… Я, говорит, помидорок купила. Пальчики, твои любимые. Сейчас сосисочки отварим, кашки гречневой – умммм… объедение! И так на меня смотрит… как мамы только смотрят… Короче я чуть не разрыдался. Ну и какой уж там побег!

Сергей: Так а вилка зачем?

Паша: Понятие не имею.

Сергей: Слушай, братуха, надо бежать…

Паша: Беги.

Сергей: Ладно, я полетел… Звони! Пивка попьём!

Паша: Подожди…

Сергей: Ну?..

Паша: Ты про кенгуру спрашивал?

Сергей: Чего?

Паша: Ну, давай… Лети.

Сергей: Привет Наде! (уходит)

Паша: Ох, Серёга… Слава богу её номер тогда засветился на твоём телефоне…. Могло бы ничего и не быть. Ужас! Ужас… Помиримся… Где-то очень глубоко внутри я чувствую, что моя с ней история ещё не закончена. Мне нужен знак. Знамение. И тогда будет всё хорошо. Или плохо. Так… Вот, решено! Короче говоря, если знамение нам будет вместе – всё будет хорошо. А если только мне одному – значит…. Так надо. Люди встречаются, люди расходятся… Снова встречаются. Это нормально… Я про ребёнка говорил ей! Ну конечно! Вот придурок, зачем я про детей ей говорил… Наверное подумала, что озабоченный. Привел в кафе и про ребёнка завёл пластинку, идиот… Ладно, и я пойду.

(Паша идёт по городу)



Паша: У меня есть немного денег. С удовольствием выпью на вокзале чаю, без сахара, и съем молочный коржик. Это так трогательно… Это так забавно… Лол. Такой сидит хороший паренёк, пьёт чаёк, коржик кушает… Шапочка такая… курточка… У-ти-пуси… Идиотские мысли, конечно. Вот вокзальное кафе. Новое и красивое. Это не наш любимый столик… Тот – возле окна, рядом с большой пластмассовой пальмой. Там ещё вешалка, а через несколько метров – плоский экран телевизора. Он всегда выключен, и это хорошо… Она заказывала ананасовый сок, иногда морковный, иногда берёзовый… Иногда чай, иногда кофе… Иногда кусочек торта «муравейник» - пальчики оближешь… иногда – сметанник, иногда – яйцо вкрутую… Я брал 0.33 «хайникена» и блюдечко фисташек. Это когда на работе всё было в порядке… Она доставала из сумочки влажную салфетку и вытирала свои пальчики с алым маникюром… потом неизменно: «Ой! В туалет забыла сходить!» Встаёт, поправляет волосы и грациозно проходит через зал мимо стойки бара. И ей плевать, что это вокзальное кафе… Она великолепна. На неё все пялятся. Или мне так кажется… или мне так хочется… Зажигалкой открываю своё пиво и отхлёбываю из горлышка. Бокал никогда не беру. Потом – парочка фисташек и сигаретка «кэмэл-фильтр»… Но честно – жаль, что в зале можно курить…

В кафе.


Надя: Я ещё хочу пожить для себя. Пока без детей…

Паша: И как долго?

Надя: До тридцати – это точно.

Паша: Мне тогда будет тридцать пять…

Надя: Ну и что?

Паша: А вдруг я уже стану импотентом? (смеётся)

Надя: Дурачок… Ты же знаешь, что я тебе не позволю такой роскоши… (смеётся) Поцелуй меня…

(целуются)



Паша: Обожаю тебя.

Надя: И я тебя. (короткая пауза) Почему, например, потом мужчина перестаёт встречать свою женщину с работы?

Паша: Есть версия… Тупо – надоело. Встречать с работы – значить уделять внимание. Со временем, если между людьми так толком ничего и никогда не было настоящего, надоедает всё… Вот я сужу по себе. Не вижу ни одной причины, почему бы не встретить тебя после работы. И прогулка, и общение. Мне совсем не скучно с тобой. Как альтернатива – можно впялиться в ящик, конечно… Но это совсем уже мрак. Не собираюсь так жить. Я тебя люблю, и мне постоянно хочется с тобой быть. По возможности – везде.

Надя: Надоест ведь…

Паша: Ну тебе же не надоедает дышать?

Надя: Это не одно и то же.

Паша: Вот пользуешься тем, что я сильно тебя люблю, и ты знаешь это. У каждого, в глубине души, есть какой-то идеал. Что-то вроде того… Повезло мне. В тебе сложился весь этот образ. Очень красивая, умная, чистоплотная и… сексуальная. Страстная, короче… (смеётся) Ещё очень добрая…

Надя: Сглазишь…

Паша: И не собираюсь.

Надя: Я в туалет.

(Надя уходит, а Паша рассматривает посетителей кафе. Через некоторое время Надя возвращается)



Надя: В туалете нет холодной воды. Бред какой-то…

Паша: Прикольно… А что если в твой морковный сок немного пивка булькнуть?

Надя: Потом, как-нибудь… О! Смотри туда!

Паша: Куда?

Надя: Девочка в белой блузке.

Паша: Ну и что?

Надя: У меня такие же волосы?

Паша: Чернее…

Надя: Не может быть! У меня с каштановым оттенком и светлее!

Паша: Хорошо. (целует Надю) Как скажешь.

Надя: Заметь, парочки иногда похожи друг на друга. Даже внешне.

Паша: Есть такое.

Надя: Я вчера ехала в метро. Такая парочка была… Она такая хрупкая блондиночка; он с голубыми глазками. Буськаются, воркуют… И даже как-то по сторонам одновременно смотрят. Прикольно. Молоденькие ещё…

Паша: А мы с тобой тоже похожи. Мне Сергей сказал.

(короткая пауза)



Надя: Ты давно с друзьями не встречался.

Паша: А ты этого хочешь?

Надя: А при чём тут я? Глупости…

Паша: Не хочется никого видеть.

Надя: Это не есть хорошо.

Паша: Может быть. Но мне тебя хватает. Во всех смыслах… Ты самая хорошая…

(оба смеются)



Надя: Боже мой! По телевизору только такое и увидишь.

Паша: Ну там всякого повидать можно. Кстати, знаешь , что если бы плотность населения Манхэттена была такой же, как на Аляске, то в Нью-Йорке проживало бы только двадцать шесть человек. Задумайся над этим вместе с каналом «нэйшнл джэографик». Вроде так… А если серьёзно, так о чём задуматься?.. Явно чего-то не понимаю… Если бы в унитазе плавали угри а в ванной спал дядя Миша? Что бы это значило? Задумайтесь об этом…

Надя: Часто телевизор смотришь?

Паша: Не часто. Да и в основном что-нибудь познавательное. Бывает выстреливает… А как познать связь между жителями Аляски и Нью-Йорка?.. Хотя этот канал сам по себе прикольный. Со своими фишками. Попробуй посмотреть любую их передачу – не досидишь и до середины. События, которые можно расписать живописно за пять минут, размазывают на тридцать-сорок. Просто забавно, как они это делают. Ну типа: «Вечером я возвращался с работы домой. На работе я провёл весь день и был там с самого утра. Дома никого не было, а тем более меня – ведь в это время я был на работе, а быть одновременно в двух местах я не умею физически. На работе день выдался не из лёгких, и я с удовольствием думал о том, как вечером буду возвращаться с работы домой, чтобы отдохнуть…» Ну и так далее… Типа того.

Надя: Тебе не надоело? Тебе это интересно?

Паша: Ну забавно... (улыбается)

Надя: Нужно сходить в театр. (не улыбается)

Паша: Только не на классику.

Надя: Или в филармонию…

Паша: Классика – скучнейшая вещь. Буквально заставляю себя читать или смотреть… Да и то, как правило, ради того, чтобы быть в курсе.

Надя: Чехова читал?

Паша: Да… Чехова читал… Да… Надоедливые, похожие, как негры между собой, сюжеты… Женитьбы, невесты, свахи, купцы-ростовщики, генеральши, крепостные, барыни, гусары, повозки, карточные долги, шампаНЬское, усадьбы… Скукота…

Надя: Мне нравятся образы. Или взаимоотношения полов того времени. Убранства и костюмы. Классика – это нечто выверенное и гармонично построенное…

Паша: Лучше в филармонию.

Надя: Купим газету – посмотрим. А вот представь, что будут потом говорить о современной драматургии… Обязательно мат, секс и суицид в финале…

Паша: Не обязательно в финале, можно и с самого начала. А ещё желательно чтоб с головой проблемы… Родители алкаши… Наркотики, шиза и депрессуха… (короткая пауза) Надюшик?..

Надя: Что, мой хороший?..

Паша: Вот скажи мне, как представитель женской половины человечества…

Надя: Так…

Паша: Вот за что вы, женщины, так любите мужчин?

Надя: Ну, вообще-то не все поголовно любят только лишь мужчин…

Паша: Не увиливай… Вот смотри… (задирает штанину) Волосатый ужас… (демонстрирует свои ногу) Это так не красиво… (улыбается)

Надя: Обезьянка… (улыбается) А ну прячь ножку!

Паша: Ты такая симпапуля водишься с такой обезьяной, как я… (поправляет штанину)

Надя: В мужчине ценны другие качества…

Паша: …я на твоём месте был бы лесбиянкой…

Надя: …сила, ум…

Паша: …целовал бы красивые грудки… личики без всяких щетин… Прелесть!..

Надя: Щетинка – это достоинство…

Паша: Ну конечно…

(короткая пауза)



Надя: А может выставка какая-нибудь есть интересная?..

Паша: Лучше в филармонию.

Надя: Лучше в филармонию. И вообще, культурные места нужно посещать хотя бы один раз в месяц.

Паша: Ладно. А пока посетим метро. Готова?

Надя: Готова, готова. Только может быть ещё разок в туалет зайду… И нам ещё в ЦУМе нужно будет лосьон купить, краску, мыльце… ну, всякую дребедень по мелочи…

Вагон метро. Едет Паша и ещё несколько пассажиров. Метро замедляется, двери открываются и слышна фраза про «осторожно двери закрываются». Поезд продолжает движение. Кто-то готовится к выходу, кто-то занимает освободившееся место… Паша достаёт плеер, надевает наушники… Едем…

Поезд замедляет движение и останавливается. Открываются двери и в вагон входит Надя и останавливается чуть поодаль Паши. Двери закрываются и поезд набирает ход. Звучит реклама. Кто-то готовится к выходу, кто-то занимает освободившееся место… Паша занят плеером… Надя иногда смотрит на Пашу. Поезд начинает замедляться…

Надя подходит к Паше, наклоняется и целует его в губы. Паша несколько смущён, но отвечает на поцелуй медленно поднимаясь со своего места. Пассажиры наблюдают за целующейся парочкой… Поезд останавливается. Паша и Надя выходят из вагона и целуются уже на платформе.

Двери закрываются и поезд увозит слегка ошалевших пассажиров прочь…

Парочка перестаёт целоваться и взрывается хохотом.



Паша: Супер! (поправляет пальто на плечах Нади)

Надя: Всё!.. Я больше в такое не играю. (убирает руки Паши и поправляет пальто сама, возвращая все на свое место)

Паша: Так, а что! Прикольно очень получилось!.. А я такой типа в плеер залез… Все дела… Ну что, разве не прикольно?!

Надя: Кому как…тебе может и здорово, а мне как-то стыдно. Первая подошла к парню, да еще и поцеловала... точно люди подумали что дура.

Паша: Да о чём ты! Брось! Какая дура! Няяяяша…

Надя: Самая обыкновенная. (открывает сумку, копошится в ней, достает помаду и красит губы)

Паша: Надь, стыдно, это когда всю жизнь типа душа в душу, а вспомнить можно только культурные походы по выходным в McDonalds . А у нас, Наденька моя, экстремальная романтика!..

Надя: Но метро с меня точно хватит… А как та тётечка в красном смотрела…

Паша: Ты ещё и на тёток умудрилась внимание обратить! Ого! Я так увлёкся… Супер ваще! Может надо было нам договориться проехать дальше по линии…

Надя: Нет, метро с меня хватит.

Паша: Но флэш-мобы дуэтом забывать не будем. Так жить веселее. Бодрит отношения…

Надя: Я держалась уже из последних сил…

Паша: Да ты молодец – актриса та ещё! (целует Надю)

Надя: Придумал мне главную роль… в следующий раз будешь сам ко мне подходить, а начнешь не с поцелуя, а с предложения руки и сердца, пускай лучше думают что ты дурак.

Паша: В следующий раз придумаем другое… Ну согласись – тут эффектно получилось! Пацана девчонка типа клеит… В общественном транспорте!

Надя: Извращенец…

Паша: А если бы было наоборот – чувак полез целоваться – получается как изнасилование…

Надя: Приставание…

Паша: Ага! Точно…

Надя: Балбес ты… Люблю тебя. (целует Пашу)

Паша: И я тебя очень люблю… (смотрит на Надю) У тебя тут пушинка в волосах… (сдувает)

Надя: Я в туалет хочу…

Паша: Выходим на поверхность.

(идут к выходу из метро)



Надя: Сергей просил тебя перезвонить. Забыл?

Паша: Так вот я ему позвонил, а он говорит что занят – к нему друг из Австралии приехал и они пока пьют пиво а потом будут пить ром. Здорово, правда?

Надя: Что именно здорово?

Паша: Ну вот прикинь – звонит к тебе подруга и приглашает в кино или в кафе – не важно, а ты говоришь, что занята – приехала мол подруга из Австралии и вы сейчас пьете австралийское вино.

Надя: Здорово, соглашусь. Я бы спрашивала про Австралию, как там люди живут и всё такое.

Паша: А я бы ничего не спрашивал.

Надя: В этом весь ты.

Паша: Так а что спрашивать-то? Про кенгуру что ли?

Надя: Про жизнь. Там ведь пустыня?

Паша: В основном. Но когда-то был цветущий континент. Не зря же древние строили по всей Австралии ровнейшие длинные дороги…

Надя: Ты рассказывал…

Паша: Правда, когда это всё строили – никто толком ничего не знает…

В квартире.



Паша: Я сплю. Солнечный осенний день. Мне снится отец. Он за руку ведёт меня записываться в боксёрскую секцию. Мне далеко за двадцать, а отец ведёт меня за руку. Потом мы почему-то оказываемся в каких-то промышленных помещениях со всевозможными станками и грязными рабочими. Отец у всех подряд спрашивает, как попасть в боксёрскую секцию. Он смешно выглядит, и я испытываю чувство стыда за него. На заводе спрашивать спортивную секцию… И почему именно бокс? Фрейд бы растолковал… А я вдруг понимаю, что это сон и просыпаюсь. В комнате витает чуть уловимый аромат маминого парфюма. Её нет дома минут десять, не больше. Сегодня я один дома, по крайней мере – до вечера. Смотрю на Опустошение… оно смотрит на меня. Оно спрашивает: «Как дела?» Улыбаюсь в ответ. Иду заваривать чай, который мне сто лет не нужен… Начну я, пожалуй, новую жизнь. Хватит сопли размазывать кулаком! Всё!.. Ноги практически не слушаются, но я решительно иду в комнату и достаю альбом с фотографиями. Под каждым снимком – подпись авторучкой… «Надя и Паша на мосту», «Надя и книги», «Надя обедает», «Надя моет яблочки»… Ух! Как тяжко… Я люблю тебя… На полусогнутых выхожу из квартиры. Альбом в руке. Первый пошёл – отправляю альбом в мусоропровод… Всё. Совсем немного стало легче, что меня слегка удивило. Банально как… Постоял, покурил… Вернулся к чаю… Потом поблевал немножко, этим же чаем… Нужно поесть нормально. В холодильнике есть куриные котлетки, салат, и моя баночка кабачковой икры «привет-из-детства». Мама такое не ест… О! Пельмешки! То, что надо. С майонезом пойдёт. Пока я их варю – смотрю краем глаза телевизор. «Дискавери». Там показывают какие-то штуки с социальным замесом об отношениях между мужчиной и женщиной. Вот они высчитывают, какой тип мужчины предпочитает женщина в период овуляции. Выставляют всему оценку и объясняют, в какие моменты женщина склонна к измене, и почему… и с кем именно. Очаровательно… Американцы… А пельмени сварены. Выключаю телевизор. Если бы она мне изменяла… Наши отношения даже не допускали мысль об этом. Я это точно понимал. Всё что угодно, только не измены… Вот и случилось это «всё что угодно». А как глупо!.. Спускаемся в ЦУМе по лестнице к выходу. Покупали всякую дребедень по мелочи. Она говорит: «О! Нужно ещё пачку туалетной бумаги купить и чего-нибудь вкусненького для бабушки». Вот тут из меня и выперло. Говорю: «Значит две пачки…» И ещё лыбу давлю, как идиот. Пошутил… Долбоёб…. Любой обидится. А я ляпнул – не вернуть – и сам думаю, ну и баран же я… Она вскипела - да пошёл ты - говорит. А меня ещё дальше попёрло… И вас туда же - говорю. Развернулись – и в разные стороны. Осёл… Да не при чём тут характеры, это я просто дурак. Как будто на секунду шизой накрыло и выперло. Да вообще – нет слов… Нам было хорошо вдвоём…Я продержусь так ещё неделю или две. Максимум. Потом позвоню… Она не будет брать трубку поначалу. «Вечное сияние чистого разума». Классное кино. Пойти бы и стереть все воспоминания о ней… Все эти банные полотенца и чёрные, слегка вьющиеся волосы… все эти алые маникюры и влажные салфеточки. Её запах… С этим, видимо, сложнее. Хотя нет, он должен развеяться сам собой, со временем. Мне самому противно от этих мыслей. Почему всё так сложилось? Ужас! Мелочно… Мелочно?.. Сейчас ей тоже не легко, это точно. Получается, что в жизни никак нельзя обойтись без всех этих лишений и страданий. Есть люди, которые всего этого не ведают. Их достаточно много. И настоящая любовь им не ведома. Так и есть… О! Теперь нужно удалить номер телефона из мобильника, хотя я всё равно его наизусть помню.

(Паша возится с мобильником)



Паша: Это даже как-то греет… Я сам себя обманываю? Да. Листаю записную книжку… «Н». Вот она. Удалить контакт «Надюша» и все его компоненты? Да. Контакт «Надюша» удалён. Стало ещё легче. Какая дикость… Моя маленькая… Солнышко… Моя прелесть… Моя девочка… Родная моя… Я ведь долго не протяну без тебя. Короче – сопли пузырями. А потом… подключаюсь к интернету. Три дабл-ю точка рамблер точка ру. В моём почтовом ящике три входящих спама, один из них в «сомнительных». Это не очень интересно. Втыкаю ссылку «знакомства» на главной странице «рамблера». Занятно. Как много девушек хороших, как много ласковых имён… Все такие разные и чужие. Ну и урод же я! «Алёнка22», «Алекса», «Светик», «Сашка» - латинскими буквами, «Ксюшка»… Так. Нужно упорядочить процесс. Заполняю поля… Я – мужчина. Познакомлюсь с – женщиной. От – девятнадцати. До – двадцати двух. Долго, кстати, думаю, до какого предела… Двадцать два… Может двадцать пять? До тридцати пяти! Женщины после тридцати самые опытные. Бля, что я несу! Короче: выбираю всех из моего города и обязательно чтобы фото было. Оставим до двадцати двух лет. Так. Получилось семь страниц в перспективе. Ого! Круто! На какое-то время я даже увлёкся всем этим… а потом – шшшшшух! – как ведро воды на голову… Стоит перед глазами и всё тут! Надюша! Я же не хотел тебя терять! Заныл, короче… Мужик, тоже мне… Хватит! Маменькин сыночек.

(Паша набирает номер)



Паша: Вот… Сбросила меня… Но тот факт, что симку не поменяла – это невероятное облегчение…

Балкон. Из глубины квартиры слышна музыка – медленная серенада Фрэнка Дюваля. Песня красивая… долго так звучит… На балконе появляется Паша в штанах и в тапочках на босу ногу… На голое тело накинута зимняя куртка. Облокотился о перила…

«Коснись моей души» - поёт Фрэнк Дюваль по-английски…

На балкон подышать свежестью заходит и Надя в зимней куртке поверх домашнего халата.

У обоих слегка растрёпанный вид… Любовь…. Все дела….

Надя: Я чайник поставила. Как это ты куртку ещё накинул… герой… (обнимает Пашу)

Паша: Да меня ничего не берёт… Мне тут понравилось. Смотри вниз – прямо посреди двора сосны растут.

Надя: Скажи ещё раз, как этот район называется?

Паша: А какая разница… (обнимает Надю) Край города.

Надя: Тихий район….

(Пауза. Паша и Надя смотрят куда-то вдаль обнявшись)



Паша: Цвета какие… Каждый охотник желает знать…

Надя: Офигеть такая круть…

Паша: Ты про это? (показывает пальцем в небо) Ты ведь тоже это видишь?

Надя: Ага… Прикольно…

(Оба спокойно смотрят вдаль…)



Паша: Но это вот хреновина… Точно не самолёт. Огромная дура…

Надя: И не мигает… Просто светится. Переливается… Красиво… правда? А рядом ведь это самолёт летит? Маленький…

Паша: Рядом – точно самолёт. Огни как и положено… Белый и красный. А это… Турбулентности никакой… Траектория такая прикольная.

Надя: Может вертолёт? Он же не оставляет следов?

Паша: Слишком высоко для вертолёта… И скорость большая… Да и какой же это вертолёт…

Надя: Ну я такого ещё никогда не видела…

Паша: Да я тоже… Офигеть… Я рад. (улыбается)

Надя: Что?

Паша: Значит всё будет хорошо. Прохладно…

Надя: Посмотрим чем закончится?

Паша: Да ну! Бррр…. (слышен свист закипевшего чайника) Пошли кофе пить. Какой день сегодня классный… (целует Надю)

Надя: Ладно, пошли… Холодно…

Паша и Надя обнявшись покидают балкон. А Фрэнк Дюваль успешно допевает свою балладу…



Минск 2015


База данных защищена авторским правом ©shkola.of.by 2016
звярнуцца да адміністрацыі

    Галоўная старонка