Образ человека как основа искусства врачевания очерк духовнонаучно ориентированной медицины




старонка1/28
Дата канвертавання25.04.2016
Памер4.12 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28


Фридрих Хуземанн

ОБРАЗ ЧЕЛОВЕКА КАК ОСНОВА ИСКУССТВА ВРАЧЕВАНИЯ



Очерк духовнонаучно ориентированной медицины

Переработал для нового издания Отто Вольф
TOM I

АНАТОМИЯ И ФИЗИОЛОГИЯ


ПРЕДИСЛОВИЕ К ДЕСЯТОМУ ИЗДАНИЮ

Основная концепция этой книги возникла в тридцатые годы, и работа была завершена в исключительно трудное военное время в конце 1940 года. С тех пор медицина значительно изменилась, и не только благодаря значительному прогрессу в диагностической и терапевтической областях. Также все отчетливее звучит призыв к «целостной медицине». Прокладывает себе путь воззрение, что не новые, еще более интенсивные и быстродействующие медикаменты на основе признававшихся до сих пор единственно правильными методов медицинских исследований будут развивать медицину, но что необходимы новый образ мыслей и новые методы, без пренебрежения при этом прежними путями медицины. Это возможно только при глубоком понимании существа человека, только благодаря которому и может медицина быть расширена до врачебного искусства. Для этого должен быть выработан всеобъемлющий «образ человека». Это стремление руководило Фридрихом Хуземанном при подготовке данной книги. Сегодня можно сказать, что оно далеко опережало свое время.

После смерти Фридриха Хуземанна в 1959 году вследствие правовых обстоятельств и обстоятельств того времени удалось выпустить только семь стереотипных переизданий второго издания 1951 года.

Но постоянное развитие медицины требует соответствующей актуализации. В настоящем издании была сделана попытка привлечь, насколько возможно, новые результаты исследований; однако были сохранены также цитируемые Фридрихом Хуземанном старые данные, поскольку в них часто представлены наглядные феномены, которые в меньшей степени встречаются в современной литературе и ни в коем случае не устарели. Также мы стремились сохранить своеобразие стиля и постановки задач Фридриха Хуземанна. Поэтому частично была сохранена его манера выражения от первого лица.

Фридрих Хуземанн был психиатром и глубоко интересовался философскими вопросами. Поэтому понятно, что часто встречаются указания, которые выходят за рамки собственной задачи книги: наглядно представить отношения между духом, душой и телом.

Это новое издание впервые представляет в переработанном виде все три тома данного сочинения.

Декабрь 1990 Д-р мед. Отто Вольф
ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ

Предлагаемая книга возникла из стремления к духовнонаучной проработке медицины. Она обращена к тем врачам и ученым, которых интересуют не столько отдельные медицинские и физиологические проблемы, сколько обретение духовного образа человека, который в ходе последних столетий был, в некотором отношении, погребен под грудой научного материала.

Многое из того, что нужно было бы сказать в этом месте, в особенности о развитии человеческого сознания и медицины, я привел в своих книгах «Гете и искусство врачевания» и «Об образе и смысле смерти», которые возникли в ходе подготовки к предлагаемой книге; поэтому в отношении методической и исторической точек зрения мы указываем на них.

Как в вышеназванных книгах, так и в предлагаемой ныне я пытался представить только то из мира идей Рудольфа Штейнера, что для меня самого оказалось плодотворным. Тем самым это привело к определенной ограниченности материала, которую не следует рассматривать как принципиальную, а только как временную. С другой стороны, с этой точки зрения пришлось пока опустить некоторые детали, которые не могут быть представлены в рамках данного труда.

Рудольф Штейнер часто в своих представлениях давал только указания, которые в полном смысле могли стать для слушателя знаниями, если он сам их прорабатывал, либо наблюдая феномены, либо используя наблюдения других, т. е. изучая имеющуюся литературу. Именно последнее Рудольф Штейнер часто называл необходимой задачей, обусловленной научным развитием последних десятилетий, поскольку в литературе содержится огромное количество важнейших наблюдений, которые, чтобы стать плодотворными знаниями, должны быть переосмыслены с новых точек зрения. Рудольф Штейнер стремился к расширению поля зрения своих слушателей, а не к тому, чтобы навязать им новые догмы. Прежде всего, он никогда не отвергал современную форму исследований, но хотел их дополнить своими духовнонаучными методами и познаниями. По этой причине он принципиально читал свои доклады по медицине только врачам и студентам-медикам.

Я сознаю, что предлагаемая работа может рассматриваться только как предварительный очерк; специалисты заметят отсутствие некоторых деталей. Однако такая обширная работа, как предлагаемая здесь, не может быть однажды выполнена одним отдельным человеком; она требует сотрудничества многих людей, и именно в надежде на такое сотрудничество я взял на себя смелость издать эту работу.

Я благодарю всех друзей, которые способствовали этой работе своим личным участием и общими стремлениями.

Тома, посвященные патологии и терапии, готовятся к печати и выйдут в свет так скоро, как это окажется возможным.

Санаторий Визнек, на Михаила 1940 г.

Бухенбах у Фрайбурга в Брайсгау

Д-р мед. Ф. Хуземанн
КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ

Со времени появления первого издания ситуация в медицине существенно изменилась, поскольку более отчетливо проявились уже тогда наметившиеся тенденции. С одной стороны, стал заметен терапевтический оптимизм, особенно вызванный открытием антибиотиков; нахождение действенных средств от всех болезней кажется только вопросом времени и числа лабораторий. Лечение все больше и больше превращается в охоту за возбудителями болезней, но тем самым оно все дальше перемещается из человеческой области врача в сторону технических лабораторных исследований. И публика все чаще делает отсюда вывод, что врача следует рассматривать как «санитарного инженера»; как у обычного инженера за определенную плату можно приобрести радиоприемник или автомобиль, так и врач должен производить исцеление. Ведь болезнь, в сущности, не связывают с человеком - она представляется только обременительным следствием нашей несовершенной «техники здоровья», за которое никто не несет ответственность. Это зашло так далеко, что есть врачи, которые каждого больного, чью неизбежную смерть они предвидят, стараются как можно скорее госпитализировать, поскольку они «не могут себе позволить» оставить его дома умирать. Ибо, по мнению верующей в технику публики, смерти — по крайней мере, «сейчас » — можно избежать, если имеются в наличии все необходимые аппараты и новейшие лекарственные средства. Со стороны такого образа мыслей не приходится надеяться на понимание для таких попыток, как предпринятая здесь.

Другое существенное направление новейшей медицины представляет так называемая «психосоматическая медицина». Многие болезни, которые до последнего времени считались чисто телесными или материальными, она определяет как следствие влияния души на телесность и, исходя из такого воззрения, находит путь к лечению. Тем самым психосоматическая медицина, в сущности, подтверждает правильность точки зрения, которую д-р Рудольф Штейнер врачам, просившим его прочитать курс лекций, обрисовал как основополагающий принцип: источник телесных заболеваний лежит в душевном, тогда как для так называемых «душевных болезней » нужно искать телесные причины. Поэтому можно было бы надеяться, что со стороны психосоматической медицины будет проявлен определенный интерес к духовнонаучному расширению врачебного искусства. Во всяком случае, если психосоматическая медицина хочет действительно понять свой собственный опыт, она не сможет избежать образования понятий в том духе, как это сделано здесь.

Однако до сих пор с этой стороны не было проявлено большого интереса к антропософии; напротив, некоторые авторы считают вполне совместимым с их научным образом мыслей, если они возвращаются к древним методам йоги, или каким-либо другим путем пытаются постигать сверхчувственное существо человека (например, методами «аутогенной тренировки »), хотя естественнонаучное мышление не имеет абсолютно никаких возможностей для понимания этих методов и наблюдаемых при этом феноменов!

Таким образом, сегодня появление такой книги, как лежащая перед вами, может показаться большей смелостью, чем десять лет назад. И если автор и его друзья все же решились на это, то произошло это в осознании того, что именно сегодняшние успехи медицины показывают, какие опасности грозят человеческому развитию, если все врачебное мышление и деятельность не смогут ориентироваться на образ человека, который вплоть до времени гиппократовой медицины более или менее осознавался врачами, и которого сегодня мы снова должны достичь другими путями, чтобы естествознание не стало для людей еще большей катастрофой, чем это наблюдается уже сегодня.

«Образ человека» должен сегодня выполнять ту регулирующую функцию, которая раньше исходила от философии. Сегодня может помочь не «философская антропология», ибо она не в состоянии преодолеть границы естественнонаучного познания, а только то познание человека, которое может пробиться к действительной антропософии.

Автор, по-видимому, яснее всех сознает, насколько мало предлагаемая попытка способствует достижению этой цели; но именно поэтому он надеется на стимулирующий интерес друзей, а также будет благодарен за предметную критику.

Лишь малая часть первого издания нашла своих читателей - остаток вскоре после выхода в свет был уничтожен. То, что сейчас, снова при неблагоприятных обстоятельствах, могло появиться второе издание, оказалось возможным благодаря любезной и деятельной инициативе некоторых друзей, в особенности г-жи д-ра Е. Вайсенборн и д-ра Е. Тиля, которым здесь я приношу сердечную благодарность! Также я хочу поблагодарить г-на д-ра Отто Вольфа за его помощь при вторичной обработке текста и просмотр корректуры; его интересу я также обязан рядом дополнений и примечаний и прочими корректурами текста.

Санаторий Визнек, на Михаила 1951

Д-р мед. Ф. Хуземанн


ВВЕДЕНИЕ

Врач имеет дело с человеком. Но он не должен ограничивать свой интерес только человеком, если хочет ему помочь, он должен обращаться к силам, действующим в животном, растительном и минеральном царствах. Итак, врач должен стремиться к познанию природы, и можно сказать заранее: нет предела этому стремлению, пока он не охватит всю природу в целом.

С другой стороны, ясно, что с врачебной практикой мы не можем ждать, пока достигнем этой цели. И в этом заключается проблематика врачебной профессии: действуя, мы должны вмешиваться во взаимосвязи, которые мы в познании понимаем только в их самой малой части.

Те же трудности испытываем мы в отношении душевного. Конечно, врач должен прежде всего исследовать телесность больного и привести её в порядок, но при этом он не должен упускать из виду душу и дух. В противном случае все его усилия будут практически бесполезными. Ведь телесность сама по себе, без связи с душой и духом - это нечто непонятное; только благодаря им она получает характер осмысленной действительности.

Тем не менее, больной может ощущать свое состояние как лишенное смысла. Быть может, врач должен указать ему на то, что телесные повреждения имеют свои причины в душевном; он должен заняться психотерапией. Но тем самым он вступает в область, которую не может полностью обозреть. Если же врач хочет добиться длительного успеха, то он должен, не прибегая к помощи каких-либо иллюзий, привести больного к познанию духовно-душевной действительности и её неумолимых законов. - Здесь перед врачом открывается неизмеримая область науки о духе, и он часто находится в положении, когда ему очень нужен взгляд в эту область.

Какие внутренние затруднения испытывает, например, врач, когда он обнаруживает у пациента неизлечимую болезнь, а пациент требует сообщить ему «всю правду». В определенных обстоятельствах может хватить одного единственного слова, чтобы поселить в больном сомнение или обмануть его относительно серьезности заболевания и сохранить на некоторое время его работоспособность. Внешне это может показаться оправданным, например, если он выполняет важную работу, но не будут ли при этом упущены более важные решения? Судьба больного представляется целиком находящейся в руках врача, поэтому необычайно велика ответственность, которую он в любом случае берет на себя.

С двух сторон — со стороны познания природы и со стороны духовного познания — стоят перед врачом почти невыполнимые требования. До появления естествознания этой трудности для врача не существовало; он чувствовал себя со своими знаниями и деяниями так вчлененным в природу и духовный мир, что свою врачебную деятельность воспринимал как обоснованное и само собой разумеющееся продление природных процессов: Medicus curât, natura sanat (врач лечит, природа излечивает). Когда он говорил о земле, воде, воздухе и огне, то это означало для него не только внешние природные силы, но эти понятия охватывали и само существо человека. Но при этом следует учитывать, что человек в те древние времена переживал внешнее явление и понятие не раздельно; образы внешнего мира были для него откровениями духа.

Также и сегодня все еще есть значительное число врачей, которые хотя и оснащены всеми современными научными средствами, однако же рассматривают решающий плодотворный момент своего врачебного мышления и деятельности как «искусство», которое не укладывается в рациональные понятия. Часто это наблюдается, когда эти врачи, обычно отличные практики, во всем своем существе еще сохраняют остатки древней связи с природой, которые выражаются в более инстинктивных способностях, склонности к образному мышлению или искусству. Особенно часто это встречается у приверженцев «природного лечения».

Но большинству современных врачей это не свойственно. Ибо естественнонаучное развитие отделило врачей от этой наивной связи с природой. И это разделение зашло так далеко, что могли появиться сомнения в возможностях терапии. Но поскольку врач должен лечить, то понятно, что он пытается в своей области использовать методы естествознания, он старается ориентироваться на то, что показали научные эксперименты, особенно статистика, и опыты у постели больного.

Но эксперимент проводится в произвольно заданных условиях, и в сравнении со сложными отношениями, в которых он действует у постели больного, он слишком абстрактен (это подтверждают, например, наши учебники по фармакологии). С другой стороны, опыт у постели больного вынужден ориентироваться на симптомы. В одном конкретном случае помогло определенное средство; из этого легко сделать вывод — и такие выводы делаются постоянно, - что оно также должно помочь и в других случаях с похожими симптомами.

С одной стороны, результаты экспериментов (controlled clinical trial) слишком абстрактны, поскольку посредством статистики индивидуум нивелируется или в качестве масштаба берется только один параметр (например, снижение давления; отсутствие болей; продление жизни при раке) или только один медикамент. С другой стороны, опыт у постели больного зачастую бывает слишком специален, т. е. нельзя полностью обозреть индивидуальную реакцию, поскольку почти невозможно учесть все условия в течении заболевания. Поэтому ценность обеих точек зрения ограничена, однако они могут дополнять друг друга. Переоценка контролируемых исследований со статистической их оценкой - это выражение господствующего естественнонаучного образа мыслей в медицине. Но индивидуальный врачебный опыт часто является выражением интуитивной способности проникнуть в конкретную ситуацию и относится тем самым к области искусства, которая как часть медицины выходит за рамки естествознания.

Здесь невозможно назвать все имена, которые должны были быть перечислены. Укажем только на двух рано умерших анатомов: Германа Брауса и Ганса Бёкера, которые в своей области преследовали подобные цели.


Бёкер поставил целью своей жизни создание «биологической анатомии»; он хотел понять построение организма из общего рассмотрения жизненных процессов. «Биологический анатом должен быть не столько анатомом, сколько биологом, и у него должно быть также понимание и открытый взгляд на смежные науки: ботанику, геологию, географию и климатологию». Метод исследования Бёкера должен был привести его к пониманию мышления Гете, чьи достижения и значение для биологического исследования Бёкер смог узнать еще глубже, когда его пригласили на кафедру анатомии в Йене. Что означало для него знакомство с идеями Гете, показывают его слова: «Образ мышления Гете, динамическое мышление, сегодня снова становится основой нашего научного мышления, основой требуемого от нас биологического мышления в морфологии и медицине». И о способе проведения своих занятий он пишет: «Я объясняю студентам анатомию руки, раскладывая конструкцию на составные части, анализируя её, а затем мысленно так провожу синтез, чтобы им стало понятным функционирование всей конструкции, чтобы им стала понятной живая рука... Студент не должен заучивать наизусть анатомию человека, но он должен так научиться понимать органы в их функциях и обусловленных этими функциями конструкциях и расположении, чтобы он был в состоянии логически выводить отдельные анатомические факты... таким образом, физиологическое наблюдение должно быть поводом к анатомическим исследованиям, но не наоборот».
Тот, кто вспомнит, какой идеал анатомического обучения имел в виду Гете в своей статье «Пластическая анатомия», тот скажет: «Ганс Бёкер, работавший в Йене спустя сто лет после Гете, попытался осуществить гетевский идеал в современной форме. К сожалению, как и Герман Браус, он оставил свое главное произведение незаконченным ».

В новое время анатом Й. Роен, следуя идее трехчленности Рудольфа Штейнера, попытался «дескриптивное описание анатомических отношений, основанное на голом перечислении, заменить более интегрирующим, исходящим из целого представлением, ориентированным на существование естественных функциональных систем,... и рассмотреть организм с функциональной точки зрения. Понимание системных взаимосвязей также и для физиологии, патофизиологии и клиники важнее, чем изолированное знание не связанных друг с другом отдельных фактов. Ключевые функциональные понятия могут стимулировать собственное творческое мышление и стать его источником, тогда как заученные наизусть специальные знания остаются мертвыми и более являются балластом, чем приносят пользу».1 Такие живые понятия могут быть приобретены через «функциональную морфологию».

Со стороны клиницистов расширению врачебного кругозора и возможностей целого поколения особенно способствовал Август Бир благодаря мужественной непредвзятости, с которой он постоянно переступал границы своей специальности и, наконец, открыл дискуссию о гомеопатии.

Еще до введения современных сильнодействующих медикаментов, таких как антибиотики, психотропные средства, кортизон, и последующей связанной с этим проблематики, произошел отчетливый поворот в клиническом образе рассмотрения. Г. фон Бергман говорил о «клинической реформации». Все более отчетливо стали звучать голоса в пользу «целостной медицины», «биологических лечебных методов», природных лекарственных средств, интеграции гомеопатии, акупунктуры и многих других направлений. Это явилось выражением очевидного кризиса медицины и попыткой его преодолеть.

Итак, в медицине произошел переворот - во всяком случае, в Европе. «Биологическая медицина» стремится понимать заболевание в связи со всей биологической личностью и находить способы лечения, исходя из связей телесности с окружающей природой. Однако при всяком «только биологическом» рассмотрении остается еще открытым вопрос, как дух и душа человека взаимодействуют с биологией.

Изучение медицины еще и сегодня опирается на естествознание и начинается с физики, химии, анатомии, т. е. с мертвого мира. Могут ли эти «основания» пробудить понимание жизни, не говоря уже о духе и душе? Позже материал становится таким обширным, что отдельный человек, даже наделенный большими способностями, не в состоянии им овладеть и представить его, например, в виде справочника: различным авторам приходится делить материал между собой.

Если добавить к этому специальное образование врачей,* (В Германии врач после окончания всего периода обучения (6 лет в университете, 1 год практической работы, 3 года врач-практикант) может в любое время начать свое специальное образование в какой-либо области (5 лет на базе стационара без отрыва от практической деятельности) со сдачей специального экзамена, после которого ему присваивается квалификация врач-специалист (Facharzt) и считается, что никакой другой врач не вправе оспаривать его врачебную тактику в соответствующей области. - прим. ред.) то возникает опасность упустить из виду целое. Этим, разумеется, ничего не сказано против специализации. Никакой разумный врач сегодня не будет возражать против, например, возможного сегодня углубления диагностики.

Сегодняшнюю ситуацию в медицине кратко можно охарактеризовать следующим образом: материал так обширен, что отдельный человек не может им овладеть - а материал ежедневно расширяется. Но, несмотря на это обилие знаний, мы во многих случаях не знаем как раз о простейших процессах. В особенности же среди порой необозримого многообразия отдельных фактов мы не можем распознать скрытый за ними смысл какого-либо симптома или заболевания; это может возникать только из общего взгляда на предмет. Одним словом, мы имеем слишком много отдельных знаний, но слишком мало видим целое. Это состояние нельзя преодолеть открытием все новых фактов, это проблема познания. Только целостный взгляд на человека может создать противовес этому распылению и помочь овладеть всем объемом знаний.

Конечно, повсеместно внедряемое «общее образование», начала философии, духовная история человечества, художественная деятельность и многое другое представляют собой серьезную попытку преодолеть односторонность. Однако все эти попытки потому не могут привести к удовлетворительным результатам, что люди не могут решить бесповоротно признать следующий из этой дилеммы вывод, что медицина по своему существу вообще не может быть чистым естествознанием, и без точного духовного знания обречена оставаться мертвым каркасом.

Химики, например, имеют точные представления о том, что происходит с солью, если ее растворить в воде. Но что знает практический врач о процессах, происходящих в человеке, когда он выпивает стакан воды? Это явление невероятной сложности для организма. А что происходит с организмом, когда мы принимаем лекарство? Там разыгрываются бесконечно сложные процессы, и мы в лучшем случае можем установить только конечный эффект, тогда как, возможно, очень важные промежуточные ступени ускользают от нашего внимания.

В физике и химии мы по праву видим пример естественнонаучного метода исследования. Но ботаника и зоология, биология вообще и, прежде всего, медицина вынуждены расширять естественнонаучные методы до «созерцания целого », как впервые это сознательно пытался сделать Гете, а позже Дриш и многие другие. И практическая медицина всегда склонялась (даже если теоретически она должна была быть естественной наукой) к целостному взгляду и интуитивным методам, которые она сохранила как наследие прошлого (народная медицина, традиционная медицина, такая как кровопускание, акупунктура), то есть она бессознательно тяготеет к древним духовным воззрениям.

То, что отмеченный переход через границы естествознания еще не всеми признан и не везде произошел, является следствием того, что сегодня еще не хватает философского проникновения в естественнонаучные методы. Как таковое оно должно было бы признать, что уже вопрос о жизни выводит нас за границы классического естествознания. Также и так называемое эмпирическое естествознание требует, кроме чувственного наблюдения, еще и мышления, то есть элемента, который по своему существу недоступен чувственному наблюдению, то есть имеет «сверхчувственную» природу.

Но целостное рассмотрение делает еще один шаг дальше: оно рассматривает сверхчувственное как сущее, действующее в органической природе. В этом смысле оно выходит за рамки «физики» и вступает в область «метафизики».

В высшей мере это справедливо для медицины. Поскольку ее объектом является человек, представляющий собой не только биологическое, но и душевно-духовное существо, она должна охватывать также «психологию» и «духовную науку». При этом мы ни в коем случае не должны переносить на эти области закономерности естествознания, ибо они имеют свои закономерности, так же как и жизнь имеет свои. Если на жизнь, душу и соответственно на дух распространить только естественнонаучное мышление, то это современное «прокрустово ложе» лишит их собственного содержания; тогда жизнь, душа, дух и Я останутся только расплывчатыми понятиями. Также невозможны попытки прямого переноса физического на духовное, это приводит только к материалистическому спиритуализму.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28


База данных защищена авторским правом ©shkola.of.by 2016
звярнуцца да адміністрацыі

    Галоўная старонка