Люди, я прочел ваши дневники: вы ничтожества




старонка1/3
Дата канвертавання22.04.2016
Памер0.5 Mb.
  1   2   3
Live Journal как поле визуальной и символической авторепрезентации
Люди, я прочел ваши дневники: вы — ничтожества.

Из статьи Валерия Панюшкина о блогах (газета «Ведомости»)



Субъект не знает, что говорит, и на то у него есть самая уважительная причина – ведь он не знает что такое он сам. Зато он себя видит. Вы прекрасно знаете, что видит он себя по ту сторону зеркала, и весьма отчетливо, что объясняется принципиально незавершенным характером зеркального первообраза, который является не только воображаемым, но вдобавок еще и иллюзорным.

Жак Лакан. Знакомство с Большим Другим.

Появление и рост популярности блогов и в частности, Live Journal стало своеобразной вехой в развитии интернет-коммуникации. Произошло то, что предвидел еще Вальтер Беньямин: «В течение многих веков положение в литературе было таково, что небольшому числу авторов противостояло превосходящее его в тысячи раз число читателей. К концу прошлого века это соотношение начало меняться. Поступательное развитие прессы, которая начала предлагать читающей публике все новые политические, религиозные, научные, профессиональные, местные печатные издания, привело к тому, что все больше читателей - по началу от случая к случаю - стало переходить в разряд авторов. Началось с того, что ежедневные газеты открыли для них раздел «Письма читателей», а сейчас ситуация такова, что нет, пожалуй, ни одного вовлеченного в трудовой процесс европейца, у которого в принципе не было бы возможности опубликовать где-нибудь информацию о своем профессиональном опыте, жалобу или сообщение о каком-либо событии. Тем самым разделение на авторов и читателей начинает терять свое принципиальное значение. Оно оказывается функциональным, граница может пролегать в зависимости от ситуации так или иначе. Читатель в любой момент готов превратиться в автора»1.

Пользователь интернета сегодня имеет в своем распоряжении такие обширные возможности для того, чтобы стать автором, которые, наверное, сложно было вообразить в 1936 году, когда была напечатана цитируемая работа Беньямина. Однако, это «становление автором» сопровождается еще одним важным процессом – изменением стратегий саморепрезентации, конструирования идентичностей. Посредством социальных сетей, блогов человек не просто имеет возможность стать автором неких текстов, представленных широкой аудитории. Он прежде всего становится автором самого себя. И в эпоху, когда «автор умер», свехактуальным становится вопрос – каков этот «Я сам», которого создает «мертвый автор».

Исследования такого в высшей степени интересного феномена как блог уже начались, и как следовало ожидать, основу их составляют интерпретации психологов и социологов, зачастую демонстрирующие нежелание выходить куда-либо дальше за рамки «здравого смысла». «Здравый смысл» и сложившийся категориальный аппарат подсказывают психологам и социологам ожидаемые ходы. Многие из исследователей заняты выделением и каталогизацией функций и типов блогов, и проводят для этого опросы самих блоггеров2. Для кого-то до сих пор актуальна дискуссия о том, являются ли «виртуальные» способы отстраивания идентичности «гуманными» и к чему они ведут – к развитию или вырождению понятия личности3.

Я хотела бы в общих чертах изобразить еще один взгляд на проблему. Теоретическими основаниями для моих рассуждений станут работы Ж. Лакана, М.Фуко, З. Фрейда и М.Хайдеггера. Мне хотелось бы заметить, что их методологии интерпретаций, в особенности перед лицом многих современных психологических и социологических концепций (которые часто маскируют «сложными терминами» и «теоретическими моделями» банальности) оказываются актуальными и удивительно эвристичными.

Обращусь к краткому описанию того, что представляет собой блог, и в частности Живой Журнал.

Социальная сеть Livejournal, также известная как Живой Журнал, ЖЖ, – наиболее популярная, многонаселенная, разветвленная и влиятельная социальная сеть в современном русскоязычном интернете. Как «подсказывает» пользователям ЖЖ команда поддержки, «ты можешь использовать ЖЖ как личный дневник, блог, дискуссионный форум или социальную сеть».

Определимся с понятиями, и для этого используем ресурс, являющийся столь же ярким продуктом саморазвития интернета, как и Живой Журнал. Спросим у Википедии, что такое блог, (полученную информацию будем считать своеобразной рефлексией пользователей интернета над самими собой).

«Блог (англ. blog, от «web log», «сетевой журнал или дневник событий») — это веб-сайт, основное содержимое которого — регулярно добавляемые записи, изображения или мультимедиа. Для блогов характерны недлинные записи вре́менной значимости, отсортированные в обратном хронологическом порядке (последняя запись сверху). Отличия блога от традиционного дневника обусловливаются средой: блоги обычно публичны и предполагают сторонних читателей, которые могут вступить в публичную полемику с автором (в отзывах к блог-записи или своих блогах).

Блог — это личный сайт пользователя, доступный общественному просмотру и состоящий из регулярно обновляемых записей, изображений и мультимедиа. Предполагает полемику читателя с автором.

Блоггерами (блогерами) называют людей, ведущих блог. <…> Для блогов характерна возможность публикации отзывов (т. н. «комментариев», комментов) посетителями. Она делает блоги средой сетевого общения, имеющей ряд преимуществ перед электронной почтой, группами новостей, веб-форумами и чатами»4.

В продолжение, приведу на всякий случай еще несколько «терминов», связанных с интернет-коммуникацией в блоге.



Юзернейм, ник – псевдоним пользователя (юзера) ЖЖ.

Юзерпик, аватар – минипортрет блоггера, помещаемый рядом с каждой его записью или комментарием.

Пост – отдельная запись в ЖЖ. Бывают открытые (для всех желающих) и скрытые - «подзамочные» (для избранных самим блоггером пользователей сети).

Коммент – комментарий к посту.

Фрэнд – виртуальный друг. Статус фрэнда дает возможность одному блоггеру читать «подзамочные», т.е. скрытые посты своих фрэндов.

Фрэндлента – нечто вроде ленты новостей информ-агенств, специальная страница ЖЖ, где отображаются в обратном хронологическом порядке записи всех фрэндов данного блоггера.

Зафрэндить, расфрэндить – включить или исключить другого пользователя ЖЖ из списка своих друзей.

Развиртуализироваться – встретиться с фрэндом в «реальности», познакомиться лично.

Забанить – отключить конкретному пользователю возможность оставлять комментарии в своем журнале.

Среди функций блога психологи выделяют следующие: коммуникативную, функцию самопрезентации, развлечения, сплочения и удержания социальных связей, функцию мемуаров, саморазвития и рефлексии, психотерапевтическую функцию5.

Соглашаясь с тем, что и такая классификация может иметь место, я хочу заметить, что в конечном счете все эти функции можно свести к одной: блог реализует потребность пользователя интернет в регулярном порождении дискурса о собственной повседневности.

Основная функция блога – в том, чтобы говорить. Быть медиумом для речи своего хозяина. А это значит – не просто «служить средством», а говорить вместе с автором, добавлять к его голосу свой ритм, размерность и устанавливать правила, по которой эта речь будет вестись.

Популярность блогов показывает острую потребность современного человека в том, чтобы высказываться публично, на почти произвольные темы, повествовать о своей повседневности, не адресуясь к кому-то конкретному, а разговаривая с Воображаемыми другими, которые, ввиду своей анонимности, безликости, бесчисленности, начинают сливаться в некоего общего символического Другого (Ж. Лакан). Вероятно, дело не просто в «желании избыть одиночество», «самоутвердиться», дело не только в графомании и эксгибиционизме. Все это распространенные объяснения, которые используют журналисты, а порой и психологи, пытаясь раскрыть феномен популярности ЖЖ. Однако эти объяснения представляются чересчур общими.

О феномене этого «говорения» и механизмах, которые «канализируют» его, управляют им, опосредуют его таким образом, что этот дискурс становится новой стратегией символической и визуальной авторепрезентации субъекта, т.е. способом формирования субъекта как такового, я и постараюсь сказать ниже.



Блоги как болтовня. Хайдеггеровский феномен Gerede
Интернет-дневник – это летопись событий отдельно взятой человеческой жизни, от самых незначительных до судьбоносных. Блоггер сообщает своим читателям о том, что пришла весна, что у него день рождения или умерла кошка, что он сегодня прогулялся по парку и собрал букет из осенних листьев, о том, что посмотрел фильм или скачал новый альбом музыкальной группы.

Мысль, суждение, идея, эмоция, имеющая место в психической жизни автора дневника, также описывается как событие. (Вот примеры таких «психических событий», произвольно избранные из моей френдленты: «Очень хочется увидеть океан. Хочется давно, а сегодня почему-то особенно», «Трудно быть таким дебилом, как я. Физически трудно», «Зразумела, у чым мая праблема: я проста не пасьпяваю за сабой запісваць :)», «Смотрю «Теорию большого взрыва» серию за серией и не могу нарадоваться: это же все про меня!» ).

Таким образом, в качестве события может предстать социальный факт (по Дюркгейму), некая стремящаяся к «объективности» констатация результатов взаимодействий автора в социальном пространстве. С другой стороны, это и глубоко интимное происшествие – «приход» мысли, смена настроения, всплеск творческой активности, выраженный в презентации своим читателям ее плодов.

Несмотря на кажущуюся инновативность интернет-формы блога, формат ЖЖ удивительно консервативен. Консервативность эта заключается в том, что вопреки «неограниченным возможностям для самовыражения», пользователи этого сервиса своей речью скорее «скрывают», чем «раскрывают» то, о чем действительно хотят сказать, порождая уклончивый дискурс «о мелочах». С одной стороны, пишут о том, что волнует, но крайне редко пишут о том, что «по-настоящему» волнует.

В ЖЖ можно прочесть о том, как кого-то обхамили в транспорте, притом к этому событию может быть «пристегнуто» многословное рассуждение о сущности феномена хамства и морального облика современного общества. Но редкий ЖЖ-пользователь доверит блогу свои переживания о смерти близкого человека, о том, что ее изнасиловали или о своем решении бросить жену и детей и переехать к любовнице. И даже принимая в расчет наличие среди блоггеров людей, изредка готовых говорить о «важном», «высоком», «драматичном», «ужасном», экзистенциально значимом, тематический репертуар блогов и особенности повествовательных стратегий позволяет нам сравнить дискурсивные практики, разворачивающие в пространстве ЖЖ с хайдеггеровским феноменом болтовни (Gerede).

Хайдеггер использует этот термин для описания специфики проявления языка в несобственной экзистенции. Gerede (в русском переводе - толки, пересуды, болтовня) – это термин, который до Хайдеггера не только не был философским, но и употреблялся преимущественно в просторечии. С одной стороны, употребляя его, Хайдеггер подчеркивает, что не хочет таким образом «принизить» значение «повседневного присутствия», он отмечает позитивный характер повседневности как таковой. Gerede – это практика, характеризующая специфическую форму понимания и интерпретации повседневности.

Но, тем не менее, Хайдеггер рассматривает Gerede, равно как и другие характеристики повседневности (двусмысленность, любопытство, падение) как некие изъяны. «Слухи, сплетни и прочие продукты Gerede нейтральны в отношении истинности, но, по выражению Хайдеггера, «доходят до полной беспочвенности», неукорененности в сущем»6.

«Очевидно, что такой модус повседневного языка, как болтовня (Gerede), приобретает негативное звучание; в понимании Хайдеггера он носит авторитарный характер вторичной пустой беспочвенной речи, где существо языка непроясняется, упускается, сковывается, «замыкается»7.

Хайдеггер разграничивает мир подлинного и неподлинного бытия, и повседневность с присущими ей речевыми практиками, безусловно, относит их к миру неподлинного бытия: «Хайдеггер описывает мир повседневности (das Man и модусы его существования: болтовню, любопытство, двусмысленность, падение) как мир не-самости, неподлинности, беспочвенности, безосновности, рассеивания, растворения, непребывания, потерянности в публичности»8.

Как видно из приведенных цитат, одним из ключевых моментов в феномене Gerede является то, что он (феномен) представляет собой потенциально публичное говорение, осуществляемое перед лицом невидимого собеседника, некоего другого.

Этот другой, если мы перенесемся в ситуацию интернет-коммуникации, который возможно читает ваш блог, скрыт от ваших глаз, будто священник за решетчатой стенкой в исповедальне, или психоаналитик за спинкой кушетки.

Этот коллективный и анонимный другой, в терминологии Хайдеггера именуется das Man: «Все предыдущие характеристики (неподлинность, беспочвенность, безосновность и т.п.) включает в себя термин das Man, который обозначает безличное местоимение. В американской традиции этот термин принято переводить как «они» (К.Маканн, М.Гельвен, Х.Дрейфус), в русском переводе В.Бибихина - как «люди», однако все эти переводчики и комментаторы отмечают, что das Man в принципе не переводится: das Man - это не «люди», не «они», это мир полной анонимности и, соответственно, полного отсутствия свободы и ответственности (не случайно это безличное местоимение man употребляется в немецком языке в различных предписаниях, рецептах в значении обязательной необходимости)»9.

Gerede развертывается перед das Man, существует посредством него, и превращает самого субъекта, порождающего Gerede в das Man. Болтовня порождается фиксацией на незначительных событиях повседневности, на суете.

Специфика неподлинного существования, по Хайдеггеру, в том, что в нем субъект попадает в поле безличности, анонимности. Теряется субъектность взаимодействий, коммуникации. Man, безликая субстанция, более гомогенная, нежели «сумма людей», «все» или «они» начинает «болтать», при этом, не выражая личных мнений, не неся ответственности, не принимая на себя груз «субъективности» (ответственность говорить от своего лица, быть субъектом речи).

«Мир das Man строится на практике отчуждения и унифицированности, в этом мире все - другие, даже по отношению к самому себе человек является только «другим»; каждый оказывается другим, и никогда самим собой; личность умирает, индивидуальность растворяется в усредненности: «Мы наслаждаемся и веселимся, как люди веселятся; мы читаем, смотрим и судачим о литературе и искусстве, как люди смотрят и судят; но мы и отшатываемся от «толпы», как люди отшатываются; мы находим «возмутительным», что люди находят возмутительным». Таким образом, именно мир анонимности предписывает повседневному существованию способ быть. Хайдеггер пишет: «присутствие как повседневное бытие с другими оказывается на посылках у других. Не оно само есть, другие отняли у него бытие. Прихоть других распоряжается повседневными бытийными возможностями присутствия... Человек сам принадлежит к другим и упрочивает их власть...»10.

Если для Хайдеггера Gerede воплощала частная беседа, отвлеченное философское размышление, публицистическое высказывание, в общем, любая речь, которая находится в контексте неподлинного бытия, речь, недостающая, недотягивающаяся ни до Dasein (Здесь-Бытия), ни до Sein (Бытия), застревающая в «низших» экзистенциалах, то запись в блоге – это уже некая высшая степень Gerede, Gerede, возведенное в квадрат.

Контекст записи в ЖЖ – это априори беседа анонима с другими анонимами, это речь, посылаемая в бесконечность, и изначально адресуемая das Man.

Здесь, на мой взгляд, существует принципиальное различие анонимности в сети и анонимности, которая неизбежно возникает в ситуации литературного творчества. Автор художественного произведения, казалось бы, также как и автор блога, отпускает свое творение в мир, где его прочтут неизвестное число читателей, которые останутся для автора анонимами. Он сам может скрыться за псевдонимом. И в некотором смысле подлинное имя автора неотличимо от псевдонима. Любая идентичность – воображаемая идентичность, и сам автор и читатель приучены к подобным безличным отношениям. Автор выходит в маске, читатель за эту маску заглядывать не собирается. Ведь за маской сегодня – мертвец, мертвый автор. Альтернатива ему – только маска, а с ней дело иметь приятнее и проще, чем с мертвецом. Эта анонимность уже списана в широкий социокультурный контекст, в котором мы существуем, она предзадана, и, пожалуй, тут нет необходимости более подробно ссылаться на известную работу Барта.

Анонимность в сети подразумевает не столько смерть автора (т.е. говорит изначально уже безликий и бесплотный дух (а вернее будет сказать, машинка, механизм для порождения дискурса) у которого вместо имени юзернейм, а вместо лица – юзерпик), но его омассовление, превращение автора в хайдеггеровское das Man, в некую аморфную, скорее даже процессуальную, чем феноменологическую сущность.

Если смерть автора в контексте литературного творчества, по крайней мере, в эпоху Барта, подразумевала рождение читателя, то в виртуальном мире умер и читатель. Мертвый, массовый, безликий автор ведет речь со столь же мертвым, безликим и омассовленным читателем. Под смертью здесь конечно же подразумевается символическая смерть, та смерть, о которой говорил в «Символическом обмене и смерти» Бодрийяр.

Возможность оставлять комментарии в блоге – это не проблеск жизни и не возможность общения. Комментарий в ЖЖ – это эффект, производимый символическими обменами, работой машины символического, которую представляет собой сеть. Это работа символического как такового, работа смерти (опять же, в Бодрийяровском смысле). Комментарии к записи в блоге представляют собой отклик со стороны «структуры», или «поля, сети» (интернет = бессознательное), рождаются посредством работы механизмов символического, подобно эффектам, производимым сновидением. Это дискурс воображаемых других и символического Другого.

Добро пожаловать в пустыню Виртуального.

Блог как кибер-Двойник.
Специфика повествовательных стратегий авторов ЖЖ состоит в отсутствии демаркационной линии между экстраординарными, важными и заурядными, рутинными событиями, попадающими в ЖЖ в виде дневниковых записей. С одной стороны, предполагается, что сам акт записи в ЖЖ свидетельствует о некой значимости описываемого события. С другой стороны, даже некое «особое» событие, как правило, представляется в блоге как рядовой эпизод повседневности. Любой «проходной» фрагмент «потока сознания» может быть локализован, выхвачен из рутины и оформлен как «пост» в блоге.

Иерархии «пластов» повседневности как таковая для блоггера фактически не существует, и жизнь, описанная в Живом Журнале, предстает как последовательность специфическим образом описанных (проговоренных) однородных по своей экзистенциальной значимости событий.

В качестве особой разновидности постов в ЖЖ могут быть выделены разнообразные списки, предназначенные для «внутреннего пользования» блоггера («для памяти»), но тем не менее, открытые для публичного ознакомления: они могут содержать названия просмотренных за определенный период фильмов, знаковых событий за истекший год, удачных покупок, новоприобретенных знакомых или прочтенных книг. В преддверие знаменательной даты – например дня рождения или дня Святого Валентина – составляются т.н. wish-list’ы, т.е. списки желанных подарков, на которые друзья блоггера могут ориентироваться, если захотят чем-то порадовать хозяина дневника.

В этой практике можно усмотреть попытки упорядочивания собственной повседневности, внесения в нее некого ритма, размеренности. Не будучи зафиксированы в письменной форме, события, в особенности, относящиеся к «культурной жизни» или «саморазвитию», рискуют затеряться и самоаннигилироваться в потоке хаоса реального (здесь - как антоним виртуального) существования.

Философия события, которой осознанно или нерефлексивно придерживается блоггер такова: события повседневности тогда получают статус «реальных», значимых, достоверных, когда «отчет» о них оказывается помещенным в виртуальном пространстве, где к информации о событии потенциально может приобщиться неограниченное число других. Виртуальное пространство блога закрепляет за событием некий статус «подлинности», читатели блога как бы призываются в свидетели, которые «считывая» информацию о событии, автоматически удостоверяют этим ее ценность, значимость, «настоящность».

Такое отношение к информации – тенденция, глубоко укоренившаяся в практике и философии современных коммуникаций. С появлением современных СМИ понятия истории, социальной реальности трансформировались таким образом, что только зафиксированное на неком массово тиражируемом носителе сообщение о событии делает его событием, любое происшествие нуждается в легитимации со стороны СМИ для того, чтобы закрепить свой онтологический статус. Первоначально эта тенденция касалась социально-политической сферы, позже захватила поле художественного творчества, а теперь проникла и в мир частной, даже интимной жизни индивидов.

Если в конце первой трети XX века Вальтер Беньямин говорит о том, что понятие подлинности снимается в ситуации, когда практически любое художественное произведение может быть подвергнуто технической репродукции11, то сегодня можно сказать, что понятие подлинности возвращается в новом обличье. Сегодня подлинным является то, что подверглось мультипликации, стало серийным, либо, если говорить более узко и вернуться к феномену Живого Журнала, то, что потенциально предоставлено взору неограниченного числа читателей. Репродукция, в этом смысле, становится «воображаемой», виртуальной – блоггер помещает в своем журнале пост, и за счет приобретенного в сети символического капитала «притягивает» потенциальных читателей. Т.е. существующий в единственном числе пост в ЖЖ виртуально репродуцируется столько раз, сколько читателей он привлечет к себе. Репродукция становится сугубо «воображаемой».

И в то же время, за счет этой виртуальной репродуцируемости записи в интернет-дневнике, происходит подтверждение статуса реальности личной жизни пользователей ЖЖ. Экзистенция частного человека должна быть схвачена особым типом дискурса и запечатлена в виде текста в виртуальном пространстве. В виртуальном – поскольку именно виртуальное пространство сегодня является наиболее упорядоченной и надежной средой производства, хранения, каталогизации и обмена информацией.

Реальный мир выступает как мир хаоса и тления, как мир профанный. Виртуальный мир выступает как мир потенциальной гармонии и порядка, как искусственное поле, в котором можно выстроить безопасный, удобный и упорядоченный информационный кластер, вписанный в систему других кластеров, и в нем перерабатывать информацию, добытую в мире «реальности». Виртуальный мир – это идеальная конструируемая реальность, в которой, как в гностической философии, есть некий бог, создавший программное обеспечение, строительные материалы, из которых разного уровня демиурги (низшие из которых – блоггеры) могут по своему вкусу творить свои миры.

В этом смысле можно отметить напрашивающиеся аналогии между миром виртуального и регистрами Воображаемого и Символического у Ж. Лакана. Если у Лакана Воображаемое – это режим функционирования психического, то вероятно, говоря о самом современном этапе развития культуры можно сказать, что Воображаемое как будто стало локализовываться и субстанциализироваться, отвоевывая для себя виртуальное пространство. Если для Лакана сравнение Воображаемого с Зазеркальем было метафорой, то сегодня можно отметить, что Зазеркалье Интернета, и его локальные участки создали для Воображаемого особого рода среду, где оно приобретает не только процессуальные, но и субстанциальные характеристики.

Можно сказать, что происходит некое драматическое «развитие со снятием»: реальность, наш повседневный мир, тот модус человеческого экзистирования, в котором, по Лакану, действуют регистры Воображаемого и Символического, в некотором смысле «покрывается тенью» Реального. Реальное уже не только «биологическая основа существования», твердое ядро экзистенции, всегда прибывающее на своем месте, и иногда прорывающееся сквозь пелену Воображаемого, наводя на нас ужас и плодя травмы.

В конце ХХ века Реальное будто бы совершенно вырывается «из под контроля», и не просто «высвечивает» там, где прорвется спасительная сеть Символического и прожжется покрывало Воображаемого. Интерпретируя последствия терактов 11 сентября Славой Жижек предложил прекрасную формулировку ситуации, в которой мы сейчас участвуем: «Добро пожаловать в пустыню Реального». И я бы сказала, что может быть даже не столько политические и социальные катастрофы «отбрасывают» нас в эту пустыню, сколько… трансформации в нашей повседневной и интимной жизни, которые вызваны трансформацией коммуникаций, наша повседневность становится пустыней Реального, пустыней меланхолии (Фрейд, Дюрер), в которую нас помещает капитализм.

То, что мы обычного называем реальностью, мир повседневности, мир объектов, блекнет, теряет свое значение, упорядоченность, в нем смазываются ориентиры и сетка координат. Современному человеку все сложнее выстраивать в нем свою идентичность. Реальность постепенно, медленно, но неуклонно соскальзывает в Реальное, и на смену трезвости и ясности взгляда субъекта (которую ему обеспечивало Воображаемое) в повседневности к качестве базового экзистенциала приходит почти сартровская тошнота. Об этом говорит и вся современная культура, история и статистика психопатологии. Депрессия и шизофрения, омассовленные и укоренившиеся в рутине современного человека, отражают масштабы экспансии Реального в то, что мы привыкли называть реальностью.

Воображаемое же вытесняется из реальности и помещается в своеобразный заповедник – в виртуальную среду. Интернет, квинтэссенция Воображаемого, предлагает множество возможностей, которые все больше нивелируются в реальности. Интернет представляет собой среду, стремящуюся стать стерильной, свободной от Реального. Полная реализация этого стремления, конечно же, невозможна, но тенденция эта очевидна.

Отстроить свое идеальное воображаемое Я легче, удобнее, интереснее и эффективнее именно там, в цифровом Зазеркалье. Конечно же, виртуальное пространство нельзя назвать царством только Воображаемого, без Символического никакая организованная информационная среда невозможна. Виртуальное пространство является специфическим синтетическим продуктом Символического и Воображаемого.

Сказанное можно подытожить таким образом. Частная и даже интимная жизнь индивида сегодня нуждается в том, чтобы быть «легитимированной», «удостоверенной» с помощью запечатления дискурса о ней в виртуальном пространстве, которое сегодня начинает играть роль привилегированной зоны функционирования информации, более «реальной реальности», чем повседневность.

Такого рода процессы неизбежно сопровождаются следующими эффектами: дискурс о повседневности с одной стороны оказывается принципиально неиерархизированным (с точки зрения личностной значимости для автора), автор интернет-дневника представляет свою жизнь как некую цепь гомогенных событий, членя собственный поток сознания на локальные сообщения о своей экзистенции почти произвольно.

И в то же время, автор блога стремится внести в свое повествование некий ритм, упорядоченность. Кажущееся изгнание из тематического репертуара блогов экзистенциальных переживаний и «просветов Бытия» сопровождается введением в дискурс некой убаюкивающей размеренности. Автор блога выступает в качестве монтажера собственной жизненной истории, в которой вырезаются все «острые моменты», а в «фильм», представляемый перед зрителями попадают лишь «типичные», предельно сглаженные, отретушированные и цензурированные фрагменты рутины.



  1   2   3


База данных защищена авторским правом ©shkola.of.by 2016
звярнуцца да адміністрацыі

    Галоўная старонка