Ix гоголівські читання Матеріали міжнародної наукової конференції




старонка6/26
Дата канвертавання30.04.2016
Памер5.51 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

Литература

  1. Аксаков С. Т. Собр. соч.: В 4-х тт. – Т. 3. – М., 1956.

  2. Александрова И. В. Драматургия А. А. Шаховского. – Симферополь, 1993.

  3. Берков П. Н. История русской комедии XVIII века. – Л., 1977.

  4. Виноградов В. В. Стиль «Пиковой дамы» // Временник Пушкинской комиссии. – Т. 2. – М.; Л., 1936. – С. 74-147.

  5. Вишневская И. Л. Гоголь и его комедии. – М., 1976.

  6. Гоголь Н. В. Полное собрание сочинений: В 14-ти тт. – М.; Л., 1937 – 1952.

  7. Гозенпуд А. А. А. А. Шаховской // Шаховской А. А. Комедии. Стихотворения. – Л., 1961. – С. 5-71.

  8. Лотман Ю. М. Карточная игра // Лотман Ю. М. Беседы о русской культуре. – СПб., 1996. – С. 136-163.

  9. Лотман Ю. М. «Пиковая дама» и тема карт и карточной игры в русской литературе начала XIX века // Лотман Ю. М. Пушкин. Статьи и заметки. – М., 2008. – С. 241-291.

  10. Манн Ю. В. О понятии игры как художественного образа // Диалектика художественного образа. М., 1987. – С. 209-236.

  11. Парфенов А. Т. Гоголь и барокко: «Игроки» // ARBOR MUNDI. Мировое древо. – Вып.. 4. – М., 1996. – С. 142-159.

  12. Рогов К. Ю. Накануне «Горя от ума» (традиционное и нетрадиционное в теории высокой комедии) // Проблемы исторической поэтики в анализе литературного произведения. – Кемерово, 1987. – С. 40-49.

  13. Шаховской А. А. Комедии. Стихотворения. – Л., 1961.

Н. І. Тарасова


ПРОБЛЕМА КОХАННЯ В «СТАРОСВІТСЬКИХ

ПОМІЩИКАХ» М.В.ГОГОЛЯ
Наймогутніше, найчарівніше, найсильніше, найпрекрасніше почуття людське – кохання. «Новий тлумачний словник української мови» подає декілька визначень цього поняття. Кохання – це: 1. Почуття глибокої сердечної прихильності до особи іншої статі; закохання; любов. 2. Те саме, що любов. 3. Дія або стан за знач. кохати [9, с. 353]. Любов, за визначенням у цьому ж словнику, це: 1. Почуття глибокої сердечної прихильності до особи іншої статі; кохання, любощі; любість, близькість, інтимність, роман; інтрига, амури. 2. Почуття глибокої сердечної прив’язаності до кого-, чого-небудь; відданість, пошана, шаноба. 3. Інтерес до чого-небудь; цікавість, потяг; пристрасть до чого-небудь [9, с., 528]. Як бачимо, тільки в одному словнику визначень декілька. Ми зупинимося на сприйнятті термінів кохання й любов як синонімів, з-поміж яких, все ж таки, любов – поняття ширше за кохання.

Існує величезна кількість різноманітних поглядів на кохання та любов. Тож нашим завданням буде спроба розглянути своєрідність проблеми кохання в повісті М.В.Гоголя «Старосвітські поміщики». За влучним визначенням Г.Гуковського, це повість про любов [3, с.102]. Якщо давньогрецький філософ Емпедокл (близько 490 – близько 430 рр. до н. е.) вбачав у любові безособове начало поєднання, яке пронизує собою всі стихії буття, а китайський мудрець Мо-цзи (V ст.. до н. е.) – принцип загальної злагоди і взаємного добро-творення, що його відкриває людям саме небо, то сучасні мислителі, на думку В.Малахова, здебільшого пов’язують її саме з граничним проявом людської особистості: «Любов є відповідальність. Я за Ти» [5, с. 346 – 347]. Уся строкатість існуючих уявлень про любов відбиває реальне багатоманіття видів і проявів цього основоположного людського почуття. «Справді, існують любов-утіха і любов-самопожертва, любов-пристрасть і любов-інтерес, любов-хіть і любов-благоговіння, «любов небесна» і «любов земна» (контраст між останніми уособлюється платонівським протиставленням Афродіти-Уранії – «небесної» і Афродіти-Пандемос – «всенародної»). Існують також подружня, батьківська, дочірня або синівська любов, любов до особи, спільноти, ідеї або системи цінностей та ін.. У кожного з названих і не названих нами різновидів любові є своя внутрішня логіка, і зачіпають вони людину по-різному» [5, с. 347].

Філемон і Бавкіда, з якими порівнює М.Гоголь своїх героїв, Пульхерія Іванівна і Опанас Іванович…: «Если бы я был живописец и хотел изобразить на полотне Филемона и Бавкиду, я бы никогда не избрал другого оригинала, кроме их» [2, с. 6]. Цих людей, як і багато інших пар ( Ромео і Джульєтта, Трістан та Ізольда, Петро і Февронія) поставило поруч кохання. Почуття в найкращому його прояві: коли закохані живуть не поруч, а разом, один для одного, доповнюючи, збагачуючи, зміцнюючи свою любов відчуттям коханого завжди і всюди. Чи буває таке? На щастя, так. Але приходить таке почуття не до кожного, обирає серця, мабуть, найвідкритіші, найщиріші, найчистіші. І виявляється це почуття з різною силою: то опалюючи все навкруги, перевертаючи, переінакшуючи і уклад життя, і стосунки, переоцінюючи почуття (як у романі про Трістана та Ізольду). То саме у спокої, у розміреному житті, у розумній мудрості виявляється сила цього почуття (як у повісті про Петра та Февронію). То у звичайній людяності, простоті, відвертості, доброзичливості набирає значення кохання (як у «Старосвітських поміщиках» М.В.Гоголя або у давньогрецькому міфові про Філемона та Бавкіду) [10, с. 180].

Надзвичайно гуманістична повість «Старосвітські поміщики» увійшла до збірки М.В.Гоголя «Миргород». Написана 1834 року, вона не залишилася поза увагою літературних критиків. Одні стверджували, що Гоголь написав сатиру на тваринне існування двох нікчемних старих, інші, навпаки, твердили, що Гоголь Товстогубів показав як свій ідеал людини і її життя. Одних бентежило патологічне захоплення старих їжею, ідіотизм їхнього існування, інші вбачали в творі симпатії Гоголя до Опанаса Івановича та Пульхерії Іванівни. Увага, як правило, акцентується на типовості головних героїв. Зокрема В.Бєлінський у статті «О русской повести и повестях г. Гоголя» піддав «Старосвітських поміщиків» ніщивній критиці: «Две пародии на на человечество в продолжении нескольких десятков лет пьют и едят, едят и пьют, потом, как водится исстари, умирают. Но отчего же это очарование? Вы видите всю пошлость, всю гадость этой жизни, животной, уродливой, карикатурной, и между тем принимаете такое участие в персонажах повести, смеетесь над ними, но без злости, и потом рыдаете с Палемоном о его Бавкиде, сострадаете его глубокой, неземной горести» [6, с. 44]. Та як зазначає Г.Гуковський, дослідники «були праві неповною правотою», оскільки «Афанасий Иванович и Пульхерия Ивановна одновременно вызывают и умиление, и горестное чувство почти презрения, смягченного смехом, чувство печали за человечество, потому что в них одновременно выразилось и высокое предназначение человека, и ужасное падение его» [3, с.100]. Позволимо собі не погодитися з шановними критиками. Простота, відвертість, доброзичливість, людяність, обережність у ставленні до іншого і, звичайно ж, кохання, полонить наші серця у Гоголівських «Старосвітських поміщиках».



Якщо звернутися до історії написання цього твору, то з’ясовуємо, що прообразами головних героїв послужили Опанас Дем’янович та Тетяна Семенівна Лизогуби – рідні дідусь і бабуся автора повісті (за іншими джерелами, прототипами героїв були старенькі Зарудні, сусіди Гоголів) [7, с. 131]. Скоріш за все, Гоголь прагнув не точно відтворити певних реальних прототипів, а використав прийом художнього узагальнення. Як зазначає Д.Ніколаєв, прообраз Пульхерії Іванівни з’явився уже в «Івані Федоровичі Шпоньці» в образі матері Григорія Григоровича Сторченка. Проте не можемо не припустити, що, очевидно, з дитинства Гоголь переніс у свій твір атмосферу бабусиного й дідусевого дому. «…Вижу низенький домик с галереею из маленьких почернелых деревянных столбиков, идущею вокруг всего дома, чтобы можно было во время грома и града затворить ставни окон, не замочась дождем. За ним душистая черемуха, целые ряды низеньких фруктовых дерев, потопленных багрянцем вишен и яхонтовым морем слив, покрытых свинцовым матом; развесистый клен, в тени которого разостлан для отдыха ковер; перед домом просторный двор с низенькою свежею травкою, с протоптанною дорожкою от амбара до кухни и от кухни до барских покоев; длинношейный гусь, пьющий воду с молодыми и нежными, как пух, гусятами; частокол, обвешанный связками сушеных груш и яблок и проветривающимися коврами; воз с дынями, стоящий возле амбара; отпряженный вол, лежащий возле него, — все это для меня имеет неизъяснимую прелесть…» [2, с.4]. Із самого початку повісті відчуваємо ліричну задушевність, з якою розповідається про скромне життя «уединенных владетелей отдаленных деревень, которых в Малороссии обыкновенно называют старосветскими…» [2, с. 3]. «Комнаты домика, в котором жили наши старички, были маленькие, низенькие, какие обыкновенно встречаются у старосветских людей» [2, с.9]. Цей старосвітський уклад був добре знайомий письменнику за спогадами дитинства, за враженням від власної родини. За свідченням Д.Ніколаєва, ще восени 1831 року М.В. Гоголь не раз звертався до матері з проханням збирати для нього старовинний одяг. Влітку 1832 року письменник побував на батьківщині, у Василівці, заїжджав і в Миргород [7, с. 132 – 133]. Змальовуючи ідилію патріархального старосвітського укладу, всю цю «неизъяснимую прелесть», оповідач у простоті цього життя, у чистосердечності та щирості головних героїв, надзвичайно людяних і добрих, бачить ті риси, що уже зникають серед його сучасників. Навіть зовнішність обох старих передає їх доброту, ясність думки і чистоту помислів. «Афанасию Ивановичу было шестьдесят лет; Пульхерии Ивановне пятдесят пять. Афанасий Иванович был высокого роста, ходил всегда в бараньем тулупчике, покрытом камлотом., сидел согнувшись и всегда почти улыбался, хотя бы рассказывал или просто слушал. Пульхерия Ивановна была несколько сурьезна, почти никогда не смеялась; но на лице и в глазах ее было написано столько доброты, столько готовности угостить вас всем, что было у них лучшего, что вы, верно, нашли бы улыбку уже чересчур приторною для ее доброго лица» [2, с. 6]. Доброзичливо ставлячись до людей, вони не забували одне про одного. Між ними завжди панувало взаєморозуміння і взаємна повага. Незважаючи на тридцять років подружнього життя, Опанас Іванович і Пульхерія Іванівна любили одне одного. Тема любові висувається Гоголем уже на початку повісті. «Нельзя было глядеть без участия на их взаимную любов. Они никогда не говорили друг другу ты, но всегда вы: вы, Афанасий Иванович; вы, Пульхерия Ивановна. «Это вы продавили стул, Афанасий Иванович?» — «Ничего, не сердитесь, Пульхерия Ивановна: это я». Они никогда не имели детей, и оттого вся привязанность их сосредоточивалась на них же самих. Когда-то, в молодости, Афанасий Иванович служил в компанейцах, был после секунд-майором, но это уже было очень давно, уже прошло, уже сам Афанасий Иванович почти никогда не вспоминал об этом. Афанасий Иванович женился тридцяти лет, корда был молодцом и носил шитый камзол; он даже увез довольно ловко Пульхерию Ивановну, которую родственники не хотіли отдать за него; но и об этом уже он очень мало помнил, по крайній мере никогда не говорил» [2, с.7–8]. Головним героєм є чоловік – Опанас Іванович, і сюжет повісті становить його кохання до його Бавкіди. Повість має свій сюжет (вище смерті кохання), який починається тільки з історії кішечки, з появою теми смерті [3, с. 103].

І опис будинку та садиби, і пейзаж немов сповнений тиші та спокою, пронизаний сонячним сяйвом, яке наче йде від господарів. Із глибокою симпатією та м’яким гумором змальовує М.В.Гоголь життя старосвітських поміщиків. Перед нами звичайне життя звичайних поміщиків в його повсякденності, буденності. Життя, змальоване правдиво, без прикрас і замовчувань. Мотив звичайності простежуємо на протязі всього твору. Незвичайні події траплялися з героєм у молодості. На думку Д.Ніколаєва, давнє минуле і теперішнє життя в повісті протиставлено. Проте автор не розвінчує теперішнє, а показує його привабливі сторони [7, с. 136]. У сценах буденного життя автор підкреслює хазяйновитість, щедрість, доброту та увагу героїв одне до одного. Опанас Іванович та Пульхерія Іванівна були надзвичайно гостинними господарями. «Эти добрые люди, можно сказать, жили для гостей. Все, что у них ни было лучшего, все это выносилось. Они наперерыв старались угостить вас всем, что только призводило их хозяйство. Но болем всего приятно мне было то, что во всей их услужливости не было никакой приторности. Это радушие и готовность так кротко выражались на их лицах, так шли к ним, что поневоле соглашался на их просьбы. Они были следствие чистой, ясной простоты их добрых, бесхитростных душ» [2, с.23].

Як зазначає Г.Гуковський, образи старосвітських поміщиків овіяні глибокою й ніжною поезією, красою людяності. Саме тому М.Гоголь оточує своїх старих образами краси, щедрого цвітіння природи. Збірний образ краси, поезії, природи наче співвідноситься із сутністю душевного світу героїв повісті [3, с. 101–102]. Сюжет повісті базується на старовинному мотиві «любові після смерті», любові, яка сильніша за смерть. На думку Г.Гуковського, цей твір – гімн високому справжньому людському почуттю. У повісті автор на відміну від дурману романтичних пристрастей надає перевагу зворушливій вірності старих, яку вони пронесли через усе життя.

Саме спокійне, затишне, надійне кохання відвідало цю сім’ю. Без гучних подій, жахливих випробувань, без казкових пригод. Ці люди зуміли зберегти трепет у ставленні один до одного, повагу, навіть благоговіння протягом усього життя, змогли з розумінням ставитись до оточуючих людей, не озлобилися, не стали заздрісними, жадібними. Хоча відсутність дітей – це уже неабияке випробування на вірність, відданість. На наш погляд, у М.В. Гоголя не було мети показати бурхливе, енергійне, вулканічне кохання. Тисячі людей населяють невеличкі містечка, села, в яких життя не буяє, не вирує, а тече спокійно, розмірено. «Жизнь их скромних владетелей так тиха, так тиха, что на минуту забываешься и думаешь, что страсти, желания и неспокойные порождения злого духа, возмущающие мир, вовсе не существуют и ты их видел только в блестящем, сверкающем сновидении» [2, с. 3 – 4]. В силу об’єктивних причин, обставин провінційного життя мешканці таких населених пунктів позбавлені можливості брати участь у чомусь надто цікавому, незвичайному, грандіозному. Ці люди мають більше можливості заглянути собі в душу, заглибитися в себе, провести переоцінку цінностей. Кожному своє. А в умовах маленького і скромного помешкання люди і не можуть поводитися інакше. Саме на самоті, в тиші, одна людина може краще оцінити іншу, зрозуміти, підтримати, навіть жити її життям. Це бачимо в житті старосвітських поміщиків. Уже помираючи, Пульхерія Іванівна до останньої хвилини думає про Опанаса Івановича, піклується про нього, заповідаючи:

«Я прошу вас, Афанасий Иванович, чтобы вы исполнили мою волю, — сказала Пульхерия Ивановна. – Когда я умру, то похороните меня возле церковной ограды. Платье наденьте на меня серенькое – то, что с небольшими цветочками по коричневому полю. Атласного платья, что с малиновыми полосками, не надевайте на меня: мертвой уже не нужно платье. На что оно ей? А вам оно пригодится: из него сошьете себе парадный халат, на случай когда приедут гости, то чтобы можно было вам прилично показаться и принять их… Грех плакать, Афанасий Иванович! Не грешите и бога не гневите своею печалью. Я не жалею о том, что умираю. Об одном только жалею я (тяжелый вздох прервал на минуту речь ее): я жалею о том, что не знаю, на кого оставить вас, кто присмотрит за вами, когда я умру. Вы как дитя маленькое: нужно, чтобы любил вас тот, кто будет ухаживать за вами» [2, с. 34 – 35]. Перед смертю Пульхерію Іванівну переслідує одна думка: як буде жити без неї безпорадний Опанас Іванович. Микола Васильович уникає патетики, показуючи просте й глибоке почуття до чоловіка помираючої дружини. Це і є першим епізодом основного сюжету. Смисл цього епізоду зводимо до твердження, що любов старенької перемогла смерть. У комічних за формою розпорядженнях відчутна справжня велич душі, яка народжена любов’ю. Другим епізодом сюжету є розповідь про любов Опанаса Івановича до дружини і після її смерті. Опанас Іванович глибоко вражений смертю Пульхерії Іванівни, він перебуває наче в ступорі. Похорони для нього видаються чимось диким, як дикою йому здається думка про те, що Пульхерії Іванівни вже немає. Кінцеве усвідомлення цього незбагненного факту прийшло до нього, коли він повернувся в порожній дім. Ці старі настільки вросли одне в одного, настільки відчували себе єдиним живим організмом, що по смерті одного інший не розумів, як жити, і навіщо, коли тебе тільки половина. ««Так вот вы уже и погребли ее! Зачем?!» Он остановился и не докончил своей речи.

Но когда возвратился он домой, когда увидел, что пусто в его комнате, что даже стул, на котором сидела Пульхерия Ивановна, был вынесен, — он рыдал, рыдал сильно, рыдал неутешно, и слезы, как река, лились из его тусклых очей» [2, с. 38]. На думку Н.Арват, вихід з шокового стану Опанаса Івановича після смерті дружини, усвідомлення пустоти після похорон підкреслено автором зростаючою тріадою: «он рыдал, рыдал сильно, рыдал неутешно». Для Опанаса Івановича Пульхерія Іванівна жива, і нема смерті для неї в його коханні, і неможливо зарити в землю те, що не вмирає, і він не приймає смерті коханої [3, с. 105].

Через п’ять років разом з оповідачем бачимо, що Опанас Іванович і досі без сліз не може згадувати свою дружину: «…По временам взгляд его был совершенно бесчувствен, и мысли в нем не бродили, но исчезали…Голос его начал дрожать и слеза готовилась выглянуть из его свинцовых глаз, но он собирал все усилия, желая удержать ее…Он сидел бесчувственно, бесчувственно держал ложку, и слезы, как ручей, как немолчно текучий фонтан, лились, лились ливмя на застилавшую его салфетку…Нет, это не те слезы, на которые обыкновенно так щедры старички, представляющие вам жалкое свое положение и несчастия; … нет! это были слезы, которые текли не спрашиваясь, сами собою, накопляясь от едкости боли уже охладевшего сердца» [2, с. 42 – 44]. Опанас Іванович сповнений глибокої туги за Пульхерією Іванівною, котру він продовжує вірно й віддано любити, глибоко шануючи її пам’ять, що дуже здивувало оповідача. «Боже! – думал я, глядя на него: — пять лет всеистребляющего времени – старик уже бесчувственный, старик, которого жизнь, казалось, ни разу не возмущало ни одно сильное ощущение души, котрого вся жизнь, казалось, состояла только из сидения на высоком стуле, из ядения сушеных рыбок и груш, из добродушних рассказов, — и такая долгая, такая жаркая печаль! » [2, с. 43].

Почуття втрати своєї половини, кращої половини, не покидало Опанаса Івановича до кінця його життя, яке втратило сенс без друга, коханої, господині – без Пульхерії Іванівни. У стосунках Опанаса Івановича й Пульхерії Іванівни перетнулися, на наш погляд, і кохання, і дружба, і співстраждання, і жалість, і цілісність співіснування. Усе те, що об’єднуємо в таке містке й неосяжне слово – любов. Саме почуття любові до померлої дружини, згадки про неї тримали його в цьому світі, хоча духовно він помер в один день зі своєю коханою Пульхерією Іванівною. Продовжилося лише фізичне існування без неї. Кохання виявилося сильнішим за смерть. Ми переконані, що життя Опанаса Івановича та Пульхерії Іванівни було зігріте глибоким почуттям любові одне до одного. Тієї любові, яка має назву «ерос» (стихійна й пристрасна самовіддача заради когось чи чогось); «філія» (любов-приязнь, любов-дружба, що зумовлена як соціальними стосунками, так і особистим вибором людини); «сторге» (любов-прихильність, особливо в родинних зв’язках); нарешті, «агапе» (жертовна й вибачлива любов, що сходить до ближнього, сповнена жалю до нього) [5, с. 348].


Література

1. Арват Н.Н. Троичность как авторское своеобразие построения Гоголевских текстов (Гоголь Н.В. «Старосветские помещики») // Мова і культура. Випуск 3. – Том IV. – К.: Издат. дом Д. Бураго, 2001. – С. 9 — 12.

2. Гоголь Н.В. Старосветские помещики. – М.: Гос. издат. худ. литер., 1953. — 47 с.

3. Гуковский Г. Повесть Гоголя «Старосветские помещики» // Вопросы литературы. – 1959. — № 3. – С.99 — 115.

4. Дитькова С.Ю. Образное постижение прозы: повести Николая Гоголя // Всесвітня література та культура. – 2006. — № 10. – С. 5 — 11.

5. Малахов В.А. Етика: Курс лекцій: Навч. посібник. – 5-те вид. – К.: Либідь, 2004. – 384 с.

6. Н.В.Гоголь в русской критике: Сборник статей / Вступ. слово М.Я.Полякова. – М.: Гос. издат. худ. литер., 1953. – 652 с.

7. Николаев Д. Комизм кроется везде // Николаев Д. Сатира Гоголя. – М.: Худ. литература, 1984. – С. 122 — 168.

8. Николаев О.Р. К истолкованию одной детали «Старосветских помещиков» Н.В.Гоголя // Русская литература. – 1988. — № 1. – С. 175 — 180.

9. Новий тлумачний словник української мови: У 4-х т. / Укл. В.В.Яременко, О.М.Сліпушко. – Т. 2. – К.: Видавн. «Аконіт», 1999. – 910 с.

10. Тарасова Н.І. Мотив міфа про Філемона і Бавкіду в літературі середньовіччя та в «Старосвітських поміщиках» М.В.Гоголя // М.Гоголь і світова література: Гоголівські читання в Полтаві: Зб. наук. праць. – Полтава: ТОВ «АСМІ», 2009. – С. 180 – 185.

Т.М.Конева


«ГОГОЛИАДА В ДВУХ ДЕЙСТВИЯХ» Б. НУШИЧА

( ПРОБЛЕМА ГОГОЛЕВСКИХ ТРАДИЦИЙ)
Творческое обращение известного южнославянского писателя-сатирика Бранислава Нушича к драматургическому наследию Н.Гоголя в целом и комедии «Ревизор» в частности начинается в 80-е годы ХІХ ст. и было тесно связано с процессами, происходящими как в самой Сербии, так и в сербской литературе.

Жизнь Сербии в конце ХІХ – начале ХХ в. развивалась в острых столкновениях патриархального мира с наступавшими на него буржуазными отношениями. Этот процесс принимал нередко уродливые формы, что создавало обилие трагикомических, парадоксальных ситуаций. В этих обстоятельствах, как справедливо отмечают критики, «возрастала роль сатиры, и здесь следует искать одну из причин необыкновенной популярности, которую приобрел в сербской среде «Ревизор» Н.Гоголя» [6, с. 110]. «Наше общество того времени и особенно бюрократия были настолько схожи с теми – из «Ревизора», — что Гоголь едва не считался нашим отечественным писателем» [6, с. 110], — отмечал Б.Нушич.

На сербской сцене комедия Н.Гоголя «Ревизор» была впервые сыграна в 1870 г. по рукописному переводу – до того, как появился его печатный текст. Новый, более совершенный перевод «Ревизора» на сербскохорватский язык был осуществлен в конце 70-х годов видным общественно-политическим деятелем Сербии П.Тодоровичем. Этот перевод вызвал острую полемику между официальной критикой, отвергавшей комедию как якобы устаревшую и неактуальную для современной Сербии, и демократической, убежденно отстаивавшей реалистические принципы.

Подчеркивая остросоциальный, злободневный характер комедии, её переводчик видел главную свою задачу в том, чтобы «заставить читателей задуматься: есть ли сходство и в какой степени наши чиновники похожи на тех, которых изобразил Гоголь? Где лекарство против зла, рождаемого бюрократизмом?» [1, с. 104]. А критик Л.Пачу писал: «И в Сербии господствует бюрократическая система, поэтому «Ревизор» у нас, вне всякого сомнения, будет очень современен. Сербии нужен сейчас «Ревизор» так же, как он был нужен в свое время России. В этом никто не может сомневаться…» [1, с. 105 – 106].

Полемика вокруг «Ревизора» выходила, как видим, за рамки литературных проблем. В её контекст оказались вовлеченными актуальные социальные вопросы, и литературная дискуссия приобрела остро политическое звучание. Это позволит видному сербскому критику начала ХХ в. Й.Скерличу назвать перевод «Ревизора» своего рода «агитационной брошюрой против бюрократической системы в Сербии» [6, с. 111].

Но, разумеется, для сербской, как и вообще для южнославянской литературы, комедия Н.Гоголя важна была и своей литературно-художественной стороной. «Ревизор» послужил важным стимулом в развитии южнославянской реалистической драматургии, отображающей современную жизнь и национальные характеры.

Наиболее яркий пример подлинно творческого освоения гоголевского опыта дал в своих комедиях Б.Нушич. Он искренне признавался в том, что его ранние комедии 80-х годов «написаны под большим воздействием Н.Гоголя» [6, с.111], а одной из них, «Подозрительной личности» (1887), автор дал знаменательный подзаголовок: «Гоголиада в двух действиях».

И действительно, рядом чисто внешних примет, связанных главным образом с развитием сюжета (в частности, с завязкой комедии и отдельными её сценами), с ролью некоторых персонажей «Подозрительная личность» в известной степени представляет собой сербский вариант «Ревизора». «Даже в замысле комедии Б.Нушича, как и произведения Н.Гоголя, лежит идея «инкогнито проклятого» [3, с.123]. В гостинице провинциального городка остановился молодой человек, а сказываться, кто он есть, не хочет. Более того, в типологически родственных комедиях воплощена тема «миражной жизни», и для ее реализации оба писателя создали миражную интригу произведения.

Комедия «Подозрительная личность» переносила зрителей из 20-х годов на сорок лет назад в маленький провинциальный городок. Власти получили приказ задержать политического террориста. И вот, не раздумывая, сербский Сквозник-Дмухановский, уездный начальник Еротие Пантич, вместе со своими сослуживцами начинает преследовать ни в чем не ведающего влюбленного помощника аптекаря Джоки, который появился в незнакомом городке по зову своей возлюбленной. Поиски государственного преступника, всполошившие уездную власть, переплетаются в комедии с любовной историей дочери уездного начальника и безобидного помощника аптекаря, которого ретивые блюстители порядка принимают за подозрительную личность. Во время ареста и обыска у молодого человека находят письмо и, как он ни сопротивлялся, начинают читать. И дальше сцена, в точности повторяющая сцену из «Ревизора», когда чиновники читают письмо Хлестакова.

В «Подозрительной личности» письмо написано аптекарскому помощнику Джоке дочерью начальника. Полицейский писарь господин Вича читает его: «Мой отец, хотя и уездный начальник, человек старомодный, а если уж говорить искренне, глупый и ограниченный. Прежде он был почтмейстером, но что-то там натворил, так что его прогнали со службы, и потом он перешел в полицию…» [4, с. 178]. И далее: «Так вот, он и мать пристали ко мне, чтобы я вышла замуж за одного уездного писаря, тощего верзилу, похожего на петуха, а кроме того, пройдоху и перворазрядного жулика, от которого стонет весь уезд…» [4, с. 179]. И так они читают, вырывая письмо друг у друга, пока не появляется дочка начальника и не объявляет, что она любит своего Джоку и что он и в самом деле аптекарский помощник.

В финале комедии Б.Нушича вместо гоголевского жандарма появляется на сцене депеша о том, что подозрительная личность поймана в другом уезде, но и эту, с документами вместе, предписывается препроводить в Белград.

Но значение комедии Б.Нушича не только в том, что он удачно использовал некоторые сюжетные ходы и мотивы «Ревизора» для показа сербской действительности. Б.Нушич, как и Н.Гоголь, остроумно высмеивал царивший в стране полицейско-бюрократический режим, атмосферу всеобщей подозрительности и погоню за наживой, тупость и карьеризм чиновников, людскую глупость. «Подобно Н.Гоголю, он нарисовал с предельной силой сатирического обличения незабываемые типы провинциальных чиновников» [5, с. 11]. Сербский драматург сумел показать, каким ничтожным, духовно пустым существам принадлежит бесконтрольная, неограниченная власть в уезде. Блестяще написанная сцена в уездной полиции раскрывает хищнический произвол, циничное воровство и полное пренебрежение интересами народа со стороны представителей власти. Полицейские писари только тем и занимаются, что убивают служебное время за обсуждением вчерашних попоек, развлекаются, вставляя в стулья товарищей иголки, в то время как посетители часами ждут приема.

«Уездный начальник Еротие Пантич, полицейские писари Вича и Жика – это хищники в мундирах, архиплуты, взяточники и казнокрады, составляющие, по мысли Б.Нушича, не исключение, а ту основу, на которой держалась бюрократическая система Сербии» [5, с. 11].

Еротие Пантич уже в первых сценах комедии выступает как глава уезда, который противопоставляет свои корыстные интересы общественным. Весть о поимке террориста, имеющего якобы при себе революционные и антидинастические сочинения и письма, заставляет его немедленно собрать своих сослуживцев на экстренное совещание. Среди первоочередных мероприятий он считает рассылку всем председателям общин уезда строгого распоряжения с припиской следующего содержания: «За всякую небрежность в этом деле передо мной будет отвечать лично председатель» [4, с.149], что на языке чиновников означает: «двадцать пять горячих в закрытом помещении и без свидетелей» [4, с.149]. Начальник уезда, как и городничий у Н.Гоголя, всячески стремится создать впечатление у подчиненных, что «польза государственная» [4, с.150] для него превыше всего; только о ней он и заботится. Опытный и по-своему умный, он хочет устроить все так, чтобы его подчиненные не только разработали план захвата террориста, но и осуществили его на практике, а ему, в результате удачно проведенной операции, министр пожаловал бы повышение в чине. Жажда «возвышения», проявляющаяся у Еротие Пантича, связана с желанием видеть вокруг себя рабское поклонение, унижение окружающих людей. Ничто не может доставить начальнику большего наслаждения, как воображаемая картина всеобщего раболепия, священного трепета перед его персоной. Однако в характере главного героя есть еще одна черта, которую блистательно раскрыл Н.Гоголь в образе почтмейстера Ивана Кузьмича Шпекина – это необузданное любопытство. Перехватывая письмо, которое присылают его дочери, Еротие Пантич говорит: «Есть люди, которые любят чужих цыплят, есть такие, что любят чужих жен, а я люблю чужие письма. Оно в моих руках: смотреть и не знать, что в нем написано? Нет, этого нельзя вынести!» [4, с. 133].

Свое логическое развитие образ начальника получает во втором действии комедии. Здесь используется принцип резких сдвигов, переключений, смены своего рода волн, но основное тут не в сопоставлении мнимых добродетелей и реальной практики, а в раскрытии перехода от поражения героя к его «торжеству», которое выявляет самое «сокровенное» в облике Еротие Пантича. Еще недавно пребывавший в состоянии растерянности из-за допущенных ошибок в ведении операции, начальник уезда, по его убеждению, не только выходит сухим из воды, перекладывая всю меру ответственности на плечи писаря Вича, но и устраняет его с поста претендента на руку своей дочери. В финале он решительно заявляет: «Могу сказать господину министру, что все это затеял из ревности господин Вича. Господину Виче и так служба не нужна!» [4, с. 185]. Страх сменяется упоением победой. В минуты торжества начальник уезда не только высказывает, но и формирует господствующую «философию» жизни, «философию» подавления тех, кто по своему общественному положению стоит ниже, и рабского преклонения перед теми, кто находится выше.

Выделив Еротие Пантича как наиболее крупную фигуру среди «хозяев» города, Б.Нушич развернул целую панораму ярких типов чиновников, которые, пользуясь неограниченной властью, безнаказанно творят произвол и насилие.

Писарь Жика, например, с детства не приучен был прилагать усилия ни в учебе, оставаясь на повторный курс в каждом классе по два-три года, ни в работе. Попав на службу в канцелярию, он то и дело, по словам Вича, «выезжает в уезд» [4, с. 142], что означает, на языке чиновников, целыми днями не появляться в канцелярии вследствие попоек. А поводов для такого поведения у Жики много: это мелкие или более крупные услуги, которые он оказывает местным гражданам. Среди прочих – оценка их имущества для займа в Управе фондов или его распродажа за долги, выдача гражданам фальшивых разрешений на забой и продажу скота или силовое давление на них с целью уплаты долга, которого они не признают и др. Он живет по правилам, принятым среди чиновничества, и, издеваясь над местными жителями, считает себя в безопасности. «Закон – это мои весы, — поясняет он свою жизненную позицию одному из просителей. – Положу на весы твою просьбу или жалобу, а с другой стороны – параграф. Мало будет, еще один подброшу… суну смягчающее обстоятельство, а если стрелка качнется в другую сторону, подкину отягчающее обстоятельство» [4, с. 158].

На одной с писарем Жика бюрократической лестнице находится и его сослуживец Вича, которого уездный начальник Еротие Пантич прочит в женихи своей дочери, и которому она дает блестящую характеристику в своем письме, называя «пройдохой и перворазрядным жуликом, от которого стонет весь уезд…» [4, с. 179]. Несмотря на то, что в уезде Вича пребывает менее четырнадцати месяцев, он уже сколотил солидный капитал, что не могло остаться не замеченным со стороны местных властей. Но в отличие от бедняка и пьяницы Жики, который не брезгует никакими поборами, этот писарь второго класса действует только по-крупному. Его специальность – политика. Эта сфера деятельности приносит ему солидные доходы. Вот как Еротие Пантич раскрывает методы деятельности Вичи своей жене. «Больше же всего он зарабатывает на династии. Для него династия – дойная корова. А уж доит он искусно! Не успеешь оглянуться, а он уж посадил в кутузку какого-нибудь толстосума: «Оскорбил, — говорит, — династию!» И тут уж готово столько бумаг… семь, восемь, двенадцать свидетелей… пять лет каторги. А в один прекрасный день, смотришь: либо все бумаги пропали, либо показания свидетелей звучат совсем по-другому, чем в тот раз, когда ты их впервые читал: и глядь… тот уже на свободе. Вот так у него дела идут. Это, как видишь, человек хозяйственный» [4, с. 134].

Всякий из чиновников уверен, что уезд дан им на откуп. Каждому хочется выколотить из народа побольше. Недалеко от чиновников ушли и конные стражники, которые только и делают, что «рыщут по селам да собирают для чиновников яйца», либо «зарабатывают хорошие денежки на контрабанде» [4, с. 150].

Как видим, произведение Б.Нушича проливает свет на психологию, образ действий тех, кого Н.Гоголь называл «героями недостатков». Сочетание реальной мизерности, духовной нищеты с огромными претензиями, стремлениями видеть в себе «значительную» персону свойственно многим нушевским чиновникам. Но особенно рельефное и своеобразное выражение оно получило в образе Еротие Пантича – этого пустого, никчемного человека, одержимого неодолимой страстью к личной выгоде, погоней за наживой, жаждой «порисоваться», представить себя солью земли. Неоспоримая живая связь этого и других художественных обобщений Б.Нушича с явлениями современной действительности заключена прежде всего в психологическом содержании характеров, в движущих стимулах их поведения.

Таким образом, пример Н.Гоголя приводит к созданию у южных славян комедии с остросоциальной проблематикой и социальными характерами. Комедия Б.Нушича обличает всевластие полицейско-бюрократического аппарата и ту атмосферу беззакония, всеобщей, доходящей до абсурда подозрительности, которая царила в Сербии в 80-х годах ХІХ столетия. Но значение «Ревизора» для Б.Нушича состояло еще и в том, что, используя отдельные сюжетные линии и мотивы, обращаясь к узловой проблеме своего времени, он, подобно Н.Гоголю, не просто бичевал отдельные недостатки современного ему общества, но выявлял основы национальной жизни, нравственный смысл происходящего.
Литература

1. Брагин Ю.А. Гоголь в Сербии // Славянская филология. – Выпуск 3. – М., 1960.– С. 101 – 114.

2. Гоголь Н. Ревизор // Гоголь Н.В. Собр. соч.: В 7-ми т. Т. 4. Драматические произведения. – М.: Художественная литература, 1985. – С. 5 – 90.

3. Жуков Д. Бранислав Нушич. – М.: Искусство, 1972. – 376 с.

4. Нушич Б. Подозрительная личность // Бранислав Нушич. Комедии. – М.: Искусство, 1956. – С. 127 – 185.

5. Солнцева Л. Бранислав Нушич и его комедии // Бранислав Нушич. Комедии. – М.: Искусство, 1956. – С. 7 – 22.

6. Соловьёва А.П., Доронина Р.Ф. Гоголь и развитие реализма в литературах южных и западных славян // Гоголь и мировая литература. – М.: Наука, 1988. – С. 84 — 116.

Л.В. Мацапура


ГОГОЛЬ В МЕМУАРАХ С.Т. АКСАКОВА И П.В. АННЕНКОВА
Смерть Гоголя стала тем событием, которое потрясло русскую общественность. «Великое несчастье поразило нас: Гоголь умер в Москве, – умер, предав все сожжению – все – второй том «Мертвых душ», множество оконченных или начатых вещей, – одним словом, все… Нет русского, сердце которого не обливалось бы кровью в эту минуту. Для нас он был больше, чем просто писатель: он раскрыл нам нас самих», – писал Тургенев Полине Виардо в феврале 1852 года [8, с.47].

Гоголь ушел из жизни, оставив после себя великую тайну, которую разгадывает каждое последующее поколение. Его писательская судьба загадочна и мистична. Еще современники задавались вопросами: «Каким человеком был Гоголь? Искренен ли был он в своих убеждениях? Почему Гоголь сжег второй том «Мертвых душ», и была ли вообще написана эта книга?» После смерти писателя стали известны новые факты, подробности его жизни. Были написаны и опубликованы воспоминания Н.И. Иваницкого, М.Н. Лонгинова, И.Г. Кулжинского, А.Т. Тарасенкова и др. Читатели смогли ознакомиться с «Авторской исповедью» писателя. В результате этого появились работы, авторы которых предпринимали попытки осмыслить судьбу Гоголя. Такими попытками и стали мемуарные очерки П.В. Анненкова «Гоголь в Риме летом 1841 года» (1857) и С.Т. Аксакова «История моего знакомства с Гоголем» (1854; 1890).

В контексте гоголевской мемуаристики давно напрашивается сопоставление воспоминаний П.В. Анненкова с воспоминаниями С.Т. Аксакова. В литературоведении историографическая и источниковедческая ценность вышеназванных мемуаров не подвергается сомнению. Так, А. Терц считает Анненкова и Аксакова наиболее компетентными поверенными и исследователями личности Гоголя [7, с. 120]. Однако сопоставительный анализ воспоминаний Анненкова и Аксакова о Гоголе до сих пор не проводился.

Оба мемуарных источника созданы профессиональными литераторами. Ко времени создания воспоминаний о Гоголе и Анненков, и Аксаков уже проявили себя в различных жанровых инвариантах мемуарно-автобиографической прозы. Анненков, будучи автором целой серии воспоминаний, является блестящим представителем собственно мемуарной ветви, Аксаков как автор «Семейной хроники» продолжил автобиографическую линию в развитии русской мемуаристики. Несмотря на разницу в политических взглядах (Анненков и Аксаков представляли западничество и славянофильство), они относились друг к другу с большим уважением. Анненков считал, что Аксаков принадлежит к лучшим современным писателям. В письме к Тургеневу от 20 февраля 1853 года он сообщал, что зачитывается биографией М.Н. Загоскина, написанной Аксаковым: «Мужа читаешь, батюшка, который без хлопотливости и напряжения говорит с вами, потому что имеет, что сказать. Очень хорошо» [3, с.196]. Аксаков высоко ценил работы Анненкова о Пушкине.

Оба мемуариста не были случайными людьми в судьбе Гоголя. И Аксакова, и Анненкова объединяло теплое человеческое отношение к писателю. Оба близко знали Гоголя, помогали ему, любили и жалели, восхищались его писательским талантом, пытались понять. Оба мемуариста считали Гоголя гением и напрямую связывали славу русской литературы с писательской его судьбой. Очерк Анненкова «Гоголь в Риме летом 1841 года» и воспоминания Аксакова «История моего знакомства с Гоголем» начали создаваться их авторами приблизительно в одно и то же время – сразу после смерти писателя. На Аксакова, как и на Анненкова, несомненно, повлияли работы П.А. Кулиша о Гоголе. В 1854 году была опубликована его книга «Опыт биографии Н.В. Гоголя», а двумя годами позже – расширенные и доработанные «Записки о жизни Николая Васильевича Гоголя». Кулиш по праву считается первым биографом писателя. Он провел огромную работу по сбору писем, свидетельств современников, неоконченных произведений Гоголя. Часть воспоминаний Аксакова вошла в их состав.

Во вступлении к «Истории моего знакомства с Гоголем» Аксаков вступает в полемику с первым биографом Гоголя, но делает свои критические замечания вскользь и довольно мягко. Аксаков замечает, что ошибочные мнения о писателе возникают потому, что «о нем пишут люди, лично его не знавшие». В данном случае мемуарист имеет в виду прежде всего самого Кулиша. Задачу мемуариста Аксаков видит, в первую очередь, в том, чтобы «бросить истинный свет не на великого писателя, который в этом не нуждается, а на человека» [1, с.9].

Воспоминания Анненкова о Гоголе построены на основе открытой или скрытой полемики с книгами Кулиша. Полемическая направленность очерка «Гоголь в Риме летом 1841 года» определила многие его особенности. В связи с этим Анненков вводит в текст мемуаров свои собственные размышления, в которых выражено его понимание роли и задач биографа. Эти размышления являются своеобразными лирическими отступлениями. У Анненкова как автора «Материалов для биографии Пушкина» сложились собственные чёткие представления о том, какими принципами должен руководствоваться биограф и мемуарист при воссоздании образа великого писателя. Одновременно с мемуарами о Гоголе Анненков печатает в «Русском вестнике» первую часть биографии Н.В. Станкевича.

Анненков полагал, что Кулиш однобоко подошел к личности писателя, что он смешивает Гоголя последнего периода его жизни с тем, каким он был, приехав в Петербург. По его мнению, Кулиш приписывает молодому Гоголю черты, которые появились в его облике намного позже, когда свершился важный переворот в его сознании. Анненков указывает, что подобного рода «смешения» попадаются в книге Кулиша довольно часто. Он упрекает первого биографа Гоголя в произвольных толкованиях отдельных фактов жизни и творчества писателя, в излишнем морализаторстве. «Всякий раз, как покидает он роль добросовестного собирателя материалов и приступает к истолкованиям, самые странные недоразумения, самые далекие соображения, совершенно чуждые делу, накопляются под пером его», – пишет Анненков [2, с.48]. При этом мемуарист не отрицает права биографа на собственную версию жизни и творчества писателя. Продолжая анализировать работу Кулиша, Анненков делает вывод о том, что тот смотрит на Гоголя с конца поприща, то есть, ценит его, в первую очередь, как автора «Выбранных мест из переписки с друзьями», изменяя основному принципу биографа – принципу историзма. Таким образом, Кулиш, по мнению Анненкова, рассматривает характер Гоголя статически, нередко подгоняя факты жизни писателя под желаемую модель. Не соглашаясь с таким подходом к оценке известной личности, Анненков формулирует свое кредо биографа: «Прежде всего, надо знать тут, куда человек идет, что лежит в основании его характера, каков его способ понимания предметов и в чем заключается сущность его созерцания вообще. Здесь только и отгадка его физиономии, и одна неопровержимая истина» [2, с.58].

В мемуарных очерках Анненкова и Аксакова о Гоголе имеются сходные мотивы. Воссоздавая образ писателя, оба мемуариста выделяют одни и те же моменты как своеобразные вехи психологического портрета писателя. Оба описывают мастерство Гоголя-чтеца, указывают на юмор как одну из важных особенностей Гоголя-художника.

При этом в воспоминаниях Аксакова ярче выражен автобиографический элемент. Присутствие автора ощутимо в каждой строчке его воспоминаний. Название его работы – «История моего знакомства с Гоголем» (выделено мною. М. Л.) – очень точно отражает содержание мемуаров. Название очерка Анненкова «Гоголь в Риме летом 1841 года» строго ориентировано на документальность, но содержание его воспоминаний выходит за очерченные рамки, охватывая всю жизнь писателя.

В мемуарах Аксакова часто употребляется местоимение «мой»: «по моему мнению», «без моего участия» и т. д. Из его воспоминаний читатель узнает не только подробности о жизни Гоголя, но и о жизни всего семейства Аксаковых, это действительно история взаимоотношений. Аксаков вводит в мемуары подлинные письма, записки Гоголя и других лиц, подтверждая достоверность описанного и являясь их первым публикатором. Анненков также включает в свой текст письма, однако в его очерке они играют совершенно иную роль. Выстраивая логику развития характера Гоголя, Анненков вводит небольшие отрывки из писем Гоголя к разным лицам, но использует их как иллюстрации к собственным выводам. Примечательно, что при этом Анненков не привлекает свою собственную переписку с Гоголем, хотя известны шесть писем Гоголя к Анненкову и одно письмо Анненкова к нему.

Отличительной особенностью воспоминаний Анненкова является соединение художественного, критического и исследовательского начал. Ю.В. Манн назвал воспоминания Анненкова о Гоголе «редким сплавом мемуаров и критико-биографического очерка» [6, с.528]. Безусловно, для такого утверждения есть основания, так как Анненков ставил перед собой задачу не только оставить воспоминания о писателе, но и попытаться объяснить Гоголя как человека и художника. Его исследование охватывает фактически всю творческую жизнь Гоголя с момента появления его первого произведения – «Вечеров на хуторе близ Диканьки» – и до публикации «Выбранных мест из переписки с друзьями». Анненков прослеживает причины неудач писателя, раскрывает психологические механизмы его поступков. Как автор-повествователь он несколько раз как бы меняет точку зрения: выступает то в роли биографа Гоголя, то в роли мемуариста, то литературного критика, анализирующего достоинства и недостатки произведений писателя, а подчас превращается в психолога-аналитика. Такая многоаспектность авторской позиции оказывается не слабой, а сильной стороной воспоминаний. Своеобразие творческого подхода Анненкова-мемуариста позволило Ю.В. Манну сделать вывод о том, что точка зрения Анненкова «…решительно приблизилась к внутреннему миру Гоголя, порою даже вошла в этот мир» [6, с.527].

Аксаков, безусловно, был человеком более близким Гоголю, чем Анненков. Он называет свои отношения с писателем тесной дружбой. В отношениях же Анненкова и Гоголя всегда присутствовала определенная дистанция. В начале их знакомства это были отношения учителя и ученика, потом они переросли в отношения взаимного уважения, иногда с оттенком отчуждения, ведь Анненков был человеком из ближайшего окружения Белинского. Но, как ни странно, Анненков оказывается более наблюдательным и проницательным, ему удается глубже проникнуть в психологию автора «Мертвых душ». Его воспоминания о Гоголе отличаются большей стройностью и композиционной четкостью по сравнению с воспоминаниями других мемуаристов.
Литература


  1. Аксаков С.Т. История моего знакомства с Гоголем. – М.: Изд-во АН СССР, 1960. – 294 с.

  2. Анненков П.В. Литературные воспоминания. – М.: Правда, 1989. – 688с.

  3. Анненков П.В. Письма к И.С. Тургеневу / Публикация Н.Н. Мостовской // Литературный архив. – Санкт-Петербург, 1994. – С. 188-216.

  4. Гоголь в воспоминаниях современников / Под ред. Н.Л. Бродского. – М.: Худож. лит., 1952 – 718 с.

  5. Кулиш П.А. (Николай М.) Записки о жизни Николая Васильевича Гоголя, составленные из воспоминаний его друзей и знакомых и из его собственных писем. – Т.1. – СПб: Тип. Александра Якобсона, 1856. – 339 с.

  6. Манн Ю.В. Мемуары как эстетический документ // Ю.В Манн. Диалектика художественного образа. – М.: Сов. писатель, 1987. – С. 155-170.

  7. Терц А. В тени Гоголя // Собр. соч.: В 2 т. – М.: Старт, 1992. – Т.2 – С. 3-337.

  8. Тургенев И.С. Полн. собр. соч. и писем: В 28 т. – М.-Л: Наука, 1961. – Письма в 13 т.: Т.2. (1851-1856). –– 718 с.

Л. А. Чередник


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26


База данных защищена авторским правом ©shkola.of.by 2016
звярнуцца да адміністрацыі

    Галоўная старонка