Ермилов Павел Валерьевич




Дата канвертавання24.04.2016
Памер303.32 Kb.
На правах рукописи

Ермилов Павел Валерьевич



ИСТОРИЯ

КОНСТАНТИНОПОЛЬСКИХ СОБОРОВ

1156–1157 ГОДОВ

(ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИЧЕСКОЙ РЕКОНСТРУКЦИИ И КРИТИКИ ИСТОЧНИКОВ)


Специальность 07.00.09 – историография, источниковедение

и методы исторического исследования

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук


Москва

2012

Работа выполнена в Центре истории Византии и восточно-христианской культуры Института всеобщей истории РАН

Научный руководитель

доктор филологических наук

МАКСИМОВИЧ Кирилл Александрович

Официальные оппоненты:

доктор филологических наук

АФИНОГЕНОВ Дмитрий Евгеньевич


кандидат исторических наук

ПОПОВ Илья Николаевич

Ведущая организация – Институт истории Санкт-Петербургского отделения РАН
Защита диссертации состоится «____» _________ 2012 г. в 11 часов на заседании Диссертационного совета Д002.249.01 при Институте всеобщей истории РАН по адресу: г. Москва, Ленинский проспект, д. 32а (ауд. 1406)
С диссертацией можно ознакомиться в научном кабинете Института всеобщей истории РАН
Автореферат разослан «____»________________2012 г.
Ученый секретарь

диссертационного совета,

кандидат исторических наук Н.Ф. Сокольская
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность темы исследования. Богословский спор, разбиравшийся на двух соборах в Константинополе в 1156 и 1157 годах, является одним из наиболее известных событий в сфере религиозной жизни и церковно-государственных отношений в Византии XII века. Не случайно оба историка этого периода — Иоанн Киннам и Никита Хониат — включили упоминание о споре в свои сочинения. Но значение этих соборов выходит далеко за пределы одной только истории церкви в Византии. Они оказали значительное влияние на византийское искусство и иконографию1, упоминания о них вошли в Синодик Православия и текст архиерейской присяги, имевшей хождение в переводе также и на Руси.

Несмотря на значительный интерес, прикованный к ним в современной историографии, эти соборы до сих пор не становились предметом отдельного исторического исследования. Недостаточная изученность вопроса привела к распространению в научной литературе таких интерпретаций решений этих соборов, которые в действительности не подтверждаются данными источников. Вскрытие недостаточной обоснованности подобных подходов является, на наш взгляд, одной из актуальных задач современного византиноведения.

Немаловажной чертой изучаемых споров является обилие дошедших до нас источников, позволяющее детально реконструировать их ход. При этом на фоне весьма обширной историографии, посвященной интерпретации дошедших до нас источников в том или ином контексте, весьма скромно смотрится совсем небольшое число источниковедческих исследований, рассматривающих историю, текстологию и рукописную традицию соборных документов. Вместе с тем, именно в сведениях источников и коренятся основные проблемы изучения истории соборов, выявленные в современной историографии. Многие исследователи замечали, что в отдельных вопросах сохранившиеся источники расходятся друг с другом, вплоть до прямого противоречия. Поэтому весьма важной задачей становится установление наиболее достоверной исторической традиции, а также причин возникновения расхождений в текстах древних памятников.

Дополнительную сложность вносит неудовлетворительное состояние изданий источников: лишь одно из них соответствует современным издательским нормам, остальные нуждаются в существенном улучшении, некоторые источники до сих пор остаются неопубликованными. Поэтому не менее важной задачей является и создание надежной источниковой базы для дальнейших исследований, что связано с обращением к отправным источниковедческим проблемам.



Объектом исследования являются церковно-государственные отношения в Византии в правление императора Мануила Комнина (1143–1180).

Предмет исследования — история константинопольских соборов 1156–1157 годов, реконструируемая на основании сохранившихся источников с учетом современного состояния их изученности и поставленных в историографии проблем.

Цель исследования состоит в том, чтобы реконструировать ход подготовки и проведения константинопольских соборов 1156–1157 годов на основании документов, связанных с их работой.

В связи с поставленной целью нами сформулированы следующие задачи:



  1. Изучить историографию вопроса и выявить основные проблемы изучения константинопольских соборов 1156–1157 годов.

  2. Выделить из числа дошедших источников документы, относящиеся к соборному досье.

  3. Проанализировать выявленные источники в общем контексте истории спора и поставленных в историографии проблем.

  4. Оценить степень достоверности источников в сохранившихся редакциях.

  5. Сопоставить полученные результаты анализа источников с описаниями спора в византийской исторической литературе и современной историографии.

Выполнение некоторых из поставленных задач является невозможным без обращения к истории рукописной традиции и текстологии рассматриваемых в диссертации памятников, поэтому в работе ставится вспомогательная прикладная задача:

  1. Подготовить критические издания изучаемых источников в соответствии с современными издательскими нормами.

Источниковая база исследования. В соответствии с поставленной целью в настоящей диссертации анализируются основные документы, связанные с работой изучаемых соборов. К их числу относятся восемь текстов: деяния соборов 1156 и 1157 годов, диалог и «Апология» Сотириха Пантевгена, «Мнение» Георгия Торника, «Исповедание» протэкдика Михаила, и два флорилегия — «большой» и «малый». При этом в диссертации используются и другие источники: сообщения о рассматриваемом споре в исторических сочинениях Иоанна Киннама и Никиты Хониата; письма Георгия Торника и Никифора Василаки; полемические сочинения Николая Мефонского, упоминания о споре в работах Григория Антиоха, псевдо-Продрома («Манганейского Продрома»), Евстафия Солунского и др. Также в качестве источников привлекаются типологически схожие документы других византийских соборов XI–XV веков.

Степень разработанности темы. Начало научному изучению указанных соборов и их источников было положено в XVII веке Львом Алляцием, который был также и первым издателем документов, связанных с их историей. Тот факт, что во многих современных исследованиях до сих пор присутствуют отсылки к работам Алляция, наглядно свидетельствует о степени изученности темы. Основная часть источников (за исключением двух текстов, изданных Алляцием в 1648 году и Ж. Даррузесом в 1970 году) была опубликована в XIX веке. Но все издатели (Тафель2, Маи3, Димитракопулос4 и Саккелион5) ограничились публикацией текстов с минимальными вводными пояснениями. В конце XIX века стали появляться исследования, основанные на совокупности опубликованных к тому времени источников. Наиболее важными на начальном этапе изучения были статьи Й. Дрэзеке «Диалог Сотириха Пантевгена»6 и «О Николае Мефонском»7.

Большое значение в историографии имеют «Очерки по истории византийской образованности» Ф. И. Успенского (СПб., 1891), на многие годы вперед задавшие дальнейшее направление изучению спора, а также критические отклики на труд Успенского8. Схожим по содержанию с исследованием Успенского является комментарий Ж. Гуйяра к его изданию греческого текста Синодика, вышедший почти восемьдесят лет спустя публикации «Очерков»9. Именно на эту работу приходится наибольшее число ссылок в современной научной литературе при упоминании споров 1156–1157 годов, хотя посвященный соборам комментарий занимает в труде Гуйяра всего несколько печатных страниц. Сопоставимым по значению с двумя указанными работами является лишь одно исследование — диссертация Д.М. Судницына «Царствование византийского императора Мануила I Комнина в церковно-историческом отношении» (Московская духовная академия, 1896 год. ОР РГБ. Ф. 172. К. 408. Ед. хр. 6). Часть диссертации, посвященная соборам 1156–1157 годов, содержит самое подробное на сегодняшний день изложение истории спора10.

Без описания религиозных диспутов середины XII века не обходится ни одно обобщающее историческое исследование, посвященное комниновской эпохе и правлению императора Мануила11. Тема церковно-государственных отношений в эпоху Комнинов в связи с вопросом о причинах возникновения изучаемого спора разрабатывалась в работах Р. Браунинга12. П. А. Черемухин13 и А.П. Каждан14 рассматривали спор в контексте византийской антилатинской полемики. Отдельные вопросы истории соборов были подняты в работах В. Грюмеля15, П. Вирта16, А. Гардзиа17 и Ж. Даррузеса. Последний занимался как вопросами текстологии источников18, так и некоторыми аспектами истории соборов, в частности, ролью в этих церковных нестроениях митрополита Георгия Торника19.

Методология исследования. Реконструкция истории соборов осуществляется на основе анализа документов, входящих в состав соборного досье или связанных с работой соборов с учетом и других известных источников. Для достижения поставленной цели используется следующий метод. Из общего круга дошедших источников выделяются документы, происхождение которых напрямую связано с работой изучаемых соборов, характеризуется их связь с соборной процедурой. Общая историческая картина восстанавливается на основании деяний обоих соборов. Затем полученная картина дополняется путем анализа остальных документов соборного досье. Выявленные исторические факты дополняются данными, полученными в результате анализа других источников, уже не относящихся к числу основных документов. Полученная реконструкция сопоставляется с упоминаниями о соборах в византийских исторических сочинениях и других источниках, имеющих более позднее происхождение, а также с изложениями истории соборов в современной историографии. Полученные в результате сопоставления расхождения подвергаются специальному рассмотрению.

Ввиду отсутствия современных критических изданий при анализе основных источников рассматривается их рукописная традиция, а в отдельных случаях и проблемы текстологии, — там, где такой анализ имеет значение для установления исторических фактов. Для выявления характерных особенностей проводится сопоставление некоторых источников со схожими источниками, относящимися к изучаемой эпохе.



Новизна исследования. Настоящая работа является первым исследованием, специально посвященным истории и источникам изучаемых соборов, в котором учитываются все известные на сегодняшний день документы. Принципиальная новизна исследования определяется подходом к реконструкции истории изучаемых соборов и выделением из общего числа источников документов соборного досье. Проведенный в работе анализ рукописной традиции и текстологии памятников позволил скорректировать устоявшиеся в науке датировки отдельных источников, в некоторых случаях выявить интерполяции и установить авторство ряда памятников. В настоящем исследовании вводится в научный оборот несколько ранее не публиковавшихся рукописных памятников, связанных с историей изучаемых соборов, а также архивные материалы новейшего времени, использованные при изучении историографии.

Методологическое значение полученных результатов. Рассмотрение таких источников, как γνώμη («мнение») и ἐξομολόγησις («признание») в контексте византийского соборного делопроизводства привело к установлению их особенного функционального назначения в рамках процедуры византийского собора. Сделанные наблюдения были применены к интерпретации источников в настоящей диссертации, позволив скорректировать сложившиеся представления о датировках и содержании рассматриваемых памятников. Сделанные в работе наблюдения могут быть использованы другими исследователями при изучении схожих текстов.

Практическая значимость полученных результатов. Практическая значимость работы состоит во введении в научный оборот новых критических изданий почти всех основных источников, связанных с историей изучаемых соборов, в том числе ранее не публиковавшихся. Материалы исследования могут быть использованы в университетских курсах истории Византии и истории христианской церкви.

Апробация результатов исследования. Диссертация обсуждалась на заседании Центра истории Византии и восточно-христианской культуры Института всеобщей истории РАН. Основные положения и выводы исследования изложены автором в публикациях и в выступлениях на научных конференциях, в частности на 21-ом Международном конгрессе византинистов (Лондон, 2006), международной конференции «Византийские богословы: систематизация своего учения и восприятие чужого» (Москва, 2008), а также в ряде специальных докладов: в Центре религиозных исследований при университете г. Болонья (ноябрь, 2009), на историческом факультете университета г. Трир и в Институте восточных церквей при Вюрцбургском университете (декабрь, 2010).

Структура работы. Работа состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованных источников, списка литературы и приложения. Первая глава имеет характер введения в историю и историографию рассматриваемых соборов. Вторая глава посвящена анализу источников, дошедших в составе «Догматического всеоружия» Никиты Хониата. Третья глава посвящена анализу трех других документов, относящихся к работе собора 1157 года и дошедших отдельно от книги Хониата. Обе главы построены по схожему принципу: источники последовательно рассматриваются в контексте истории спора и основных проблем их изучения, поставленных в историографии. В приложении помещены издания всех рассматриваемых в диссертации источников.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ
Во Введении обосновывается актуальность исследования, определяются его объект и предмет, формулируются цель и задачи работы, описывается методология, источниковая база и структура исследования, указывается научная новизна, методологическая и практическая значимость полученных результатов.

Первая главаИстория и историография константинопольских соборов 1156–1157 годов — имеет вводный характер и состоит из двух частей. В первой части «История константинопольских соборов 1156–1157 годов» приводится общая событийная канва рассматриваемого спора, задающая контекст последующего анализа источников. Проблемные вопросы лишь намечаются в настоящей части, подробное же их рассмотрение осуществляется во второй и третьей главе. Специальное внимание уделяется сообщениям историков Иоанна Киннама и Никиты Хониата. Внимание византийских историков уделено лишь отдельным интересующим каждого автора фактам, некоторые из которых либо не находят подтверждения в соборных документах, либо расходятся с ними вплоть до прямого им противоречия.

Вторая часть «Историография и основные подходы к изучению константинопольских соборов 1156–1157 годов» посвящена анализу предшествующей историографии. Последовательно описывается пробуждение научного интереса к изучаемым соборам, и выявляются те научные проблемы, которые вызывали необходимость обращения ученых к истории соборов. Поворотным для всего хода изучения темы стал выход в свет «Очерков по истории византийской образованности» Ф. И. Успенского (СПб., 1891). В поисках новых подходов к изучению интеллектуального движения в Византии Успенский впервые попытался рассмотреть соборы 1156–1157 годов с небогословской точки зрения. Русский византинист пытался показать, что почти все споры XI–XIV веков имели философскую составляющую и находились в русле действительно имевшего место противостояния между аристотелизмом и платонизмом в Византии. Соборы 1156–1157 годов заняли в книге Успенского особое место, поскольку автор, как ему казалось, нашел подтверждение своей гипотезы в самих источниках. Как указывал Успенский, «Сотирих и его приверженцы, с одной стороны, Николай Мефонский и защитники церковного учения — с другой, являются в Византии выразителями школ номинализма и реализма»20.

Поскольку подход Успенского обладал несомненной новизной, а кроме того с ним были связаны основные выводы «Очерков», то именно к нему было приковано основное внимание как продолжателей Успенского, так и его критиков. В диссертации рассматриваются рецензии и отзывы на «Очерки», написанные отечественными историками в первые годы после их публикации (П. В. Безобразов, А. П. Лебедев, И. Е. Троицкий), а также различные мнения по поводу подхода Успенского (Д. М. Судницын, В. П. Бузескул, А. Ф. Лосев и др.). Подробно анализируется интерпретация Успенским споров 1156–1157 годов и указываются ее слабые стороны.

Хотя идеи Успенского, развитые в «Очерках», были оспорены современными ему учеными, его подход, как новаторский, перспективный и имеющий полное право на существование, получил признание и дальнейшее развитие, прежде всего на Западе, где о критике «Очерков», по всей видимости, ничего не знали. Благодаря авторитету Успенского и несомненным достоинствам его исследования, «Очерки» стали во многом определять дальнейший ход изучения интеллектуальной жизни в Византии XI–XIV веков. Вопрос о причинах происхождения спора разрабатывался впоследствии в Р. Браунингом, опиравшимся в трактовке спора на труд русского ученого и декларировавшего преемство своих исследований по отношению к «Очеркам» Успенского21. Подход русского ученого был поддержан также и В. Татакисом, автором первого обобщающего исследования по византийской философии22. Многие авторы разделяли предложенную Успенским интерпретацию споров 1156–1157 годов (Ф. Шаландон23, Хр. Пападопулос24, В. Параскевопулу25, С. С. Аверинцев26 и др.). Первым, кто выступил с критикой подхода Успенского на Западе, был Ж. Гуйяр, пытавшийся наметить иные пути изучения истории споров XI–XIV веков по сравнению с теми, что были проложены задолго до него русским византинистом27. В противоположность рассмотрению спора в русле философской проблематики распространение получила интерпретация спора в контексте византийской антилатинской полемики (П. А. Черемухин, А. П. Каждан и др.), которая также рассматривается в диссертации.

Изучение вопроса о происхождении спора долгое время отвлекало исследователей от основополагающих проблем, связанных с его историей. Именно сосредоточение на вторичных вопросах и привело к отсутствию обобщающих исследований, посвященных истории споров и его источникам. Большинство существующих работ во многом дублируют друг друга, основываясь на одном и том же весьма ограниченном круге источников и на одних и тех же принципах их интерпретации. Вместе с тем, существенная часть сложных и до сих пор открытых вопросов истории спора связана с источниковедческой проблематикой: рукописной традицией источников, проблемой их датировки и соотношения друг с другом и т. д.



Вторая глава «Большой корпус» источников в составе «Догматического всеоружия» Никиты Хониата: основные проблемы изучения — посвящена анализу источников, дошедших в составе 24-й главы книги Хониата. В первой части главы — «Рукописная традиция “Догматического всеоружия”» кратко описывается современное состояние исследования до сих пор неизданного текста Никиты Хониата, что необходимо для дальнейшего обращения к критике источника. Приводятся основные наблюдения, сделанные Ж.-Л. ван Дитеном28, изучавшим историю текста и его рукописную традицию, дополняемые собственными наблюдениями, полученными в процессе работы с текстом 24-ой главы. Оговаривается установленное ван Дитеном существование двух редакций текста «Паноплии» и указываются рукописи, представляющие первую или вторую редакции текста.

Вторая часть «Соборные деяния» посвящена проблемам текстологии деяний собора 1157 года, которые дошли до нас не только в составе «Догматического всеоружия» Никиты Хониата, но и в самостоятельной традиции, представленной тремя списками. Между двумя традициями присутствует ряд разночтений, позволяющий говорить о существовании двух редакций текста. Некоторые из этих разночтений носят существенный характер. Различаются, например, названия текста: если в самостоятельной традиции деяния носят название «соборного томоса» (τόμος συνοδικός), то у Никиты Хониата они именуются просто «симиомой» (σημείωμα) (понятие, используемое в византийской дипломатике для документов, сообщающих о решении церковного собрания). На основании сопоставления различных данных указывается, что понятие «томос», присутствующее в самостоятельной традиции текста, представляется более надежным и правдоподобным.

Другая группа разночтений связана с т. н. присутственными списками («listes synodales») и списками подписей архиереев. Эти различия составляют одну из наиболее сложных проблем текстологии соборных деяний, на что обратил внимание Ж. Даррузес в статье «Соборные списки и нотиции»29. В диссертации сопоставляются списки по всем рукописям (Даррузес использовал в своей статье меньшее число рукописей и в ряде случаев опирался на издания). Сделанные наблюдения несколько расходятся с выводами французского исследователя. Как показал проведенный анализ, Даррузес значительно усложнил ситуацию с разночтениями между списками. На самом деле, различия в листе присутствия и списке подписей не являются фактическими, а относятся к числу обычных текстуальных расхождений.

Затем рассматриваются прочие текстуальные расхождения между двумя редакциями. Характер разночтений, прежде всего их незначительность, множество пропусков слов и мелких лексических различий, позволяет связывать их происхождение с корректурой текста, обычной при его переписке, каковая имела место при включении Никитой Хониатом текста деяний в состав «Догматического всеоружия». Имея явные доказательства того, что Хониат корректировал тексты источников на этапе редактуры своего текста, мы вправе приписать ему же и все те расхождения, которые имеются между двумя редакциями текста соборных деяний30.

Третья часть главы — «Диалог Сотириха Пантевгена» посвящена проблемам текстологии памятника и вопросе о диалоге как историческом источнике. Проблема текстологии ставится самим автором: в своей «Апологии» Сотирих заявляет, что в тексте его диалога, в том виде, в котором он был представлен ему обвинителями, «кое-что изменено, а кое-что выпущено» (τὶ μὲν αὐτοῦ παρεγγέγραπται, τὶ δὲ παραλέλειπται). Возникают вопросы, какой из вариантов текста дошел до нас, и каковы были масштабы изменений, внесенных в текст диалога. Решение этих вопросов возможно благодаря фрагментам диалога, цитируемым Николаем Мефонским в составленном им опровержении диалога. При сопоставлении текста, представленного у Никиты Хониата, с цитатами у Николая Мефонского обнаруживаются незначительные разночтения. Их анализ показывает, что варианты текста в редакции, представленной у Николая Мефонского, упрощают текст и улучшают его грамматику и синтаксис, что, как правило, выдает позднейшее происхождение. И главное, приведенные разночтения настолько незначительны и легко объяснимы, что их никак нельзя рассматривать как серьезное искажение текста: во всех случаях, кроме одного, они имеют чисто стилистический, но не содержательный характер. Все это вполне соответствует незначительности претензий Сотириха («кое-что изменено…»).

Вопрос о диалоге как историческом источнике главным образом касается ситуации, описанной в диалоге: является ли она вымышленной или нет? Также неизвестно, насколько можно доверять той аргументации, которую приводит Сотирих в диалоге якобы от лица своих оппонентов. Поскольку у нас отсутствуют данные, позволяющие подтвердить достоверность повествования Сотириха, мы можем ограничиться отношением к описанной в диалоге ситуации Николая Мефонского, подробно разбиравшего текст диалога в своем опровержении. Последний допускает, что в основе текста Сотириха могут лежать реально звучавшие аргументы, но пытается показать, что Сотирих либо передает их неверно, либо вкладывает в уста своих оппонентов такие доводы, которые не могли бы быть ими высказаны. Замечания Николая заставляют усомниться в том, что диалог Сотириха может восприниматься как источник, в точности передающий содержание имевшей место дискуссии. Скорее следует полагать, что приводимая в нем аргументация представляет собственную реконструкцию Сотирихом позиции своих оппонентов.

В четвертой части «“Большой флорилегий” в составе 24-й главы» рассматривается пространный («большой») тематический флорилегий, содержащий 35 цитат по спорному вопросу и вошедший в состав «Догматического всеоружия» наряду с другими источниками по истории спора. Наиболее важный вопрос касается времени составления флорилегия. В результате анализа текста и различных источников устанавливается, что в основу «большого флорилегия» лег флорилегий, составленный для первого собора — 1156 года, который позже был дополнен в соответствии с разросшейся проблематикой. Указывается, что флорилегий входил в соборное досье и был использован при составлении деяний собора 1157 года. В работе устанавливаются источники почти всех цитат из флорилегия.

Вместе с томосом собора 1157 года и «Апологией» Сотириха в двух рукописях дошел «малый флорилегий», состоящий из девяти цитат. Происхождение и назначение «малого флорилегия» неизвестны. Но в нем есть одна примечательная особенность, а именно — существует очевидное концептуальное пересечение между вошедшими в него цитатами и диалогом Сотириха. Эти пересечения, а также тот факт, что в обеих рукописях флорилегий следует сразу за текстом «Апологии», написанной Сотирихом в защиту православия своего диалога, приводят к мысли о необходимости признать составителем «малого флорилегия» самого Сотириха. Флорилегий был явно составлен для того, чтобы привлечь в подтверждение своих спорных мнений патристический авторитет и тем самым использовать эти цитаты для своей защиты, а ведь защита диалога и была целью составления «Апологии». Таким образом, «малый флорилегий» можно считать приложением к «Апологии» Сотириха, а также четвертым известным нам текстом, составленным Сотирихом Пантевгеном, наряду с диалогом, «Апологией» и «Словом к патриарху Михаилу». В историографическом плане сразу ставится под сомнение высказывание Гуйяра о стремлении Сотириха «богословствовать без оглядки на традицию»31. Приведение в защиту своих мнений святоотеческих цитат никак не может рассматриваться как «пренебрежение традицией».



Третья глава «Малые документы» и основные проблемы их изучения посвящена анализу источников, дошедших отдельно от книги Никиты Хониата. В первой части главы — «Апология» Сотириха Пантевгена рассматривается еще один важный памятник по истории соборов, который долгое время неверно интерпретировался. Из содержания текста видно, что «Апология» Сотириха является не столько «защитительным словом» в классическом виде, сколько официальным обращением к патриарху и синоду с предложением о проведении публичной дискуссии по спорному вопросу. Отдельное внимание уделено исповеданию веры, помещенному в составе «Апологии». Исповедание восходит к двум источникам, первым из которых является т. н. «архиерейская присяга», подписываемая кандидатом на архиерейский престол при избрании и наречении. Основная часть исповедания Сотириха является переработкой еще одного источника: памятника, относимого по своему жанру в современной науке к т. н. «историям соборов» (Konziliengeschichten), который был воспроизведен Сотирихом в виде анафематизмов.

Вторая часть «“Мнение” Георгия Торника» посвящена анализу одного из самых важных источников по истории спора. Текст «Мнения» был опубликован Ж. Даррузесом в 1970 году, но привлек к себе значительно меньшее внимание, нежели остальные сочинения Эфесского митрополита, в то время как по своему значению этот памятник чрезвычайно важен, поскольку является последним по времени известным нам сочинением Георгия. Предложенная издателем датировка «Мнения» вызывает ряд возражений. При обращении к аргументации Даррузеса бросается в глаза недостаточно хорошее его знакомство с источниками, историей и хронологией споров, участником которых был митрополит Георгий (например, Даррузес говорит о «первом» и «втором осуждении Сотириха», которое, конечно же, было единичным, а также высказывает предположения по тем вопросам, ответы на которые давно уже были найдены к тому времени). В диссертации обобщаются наблюдения Даррузеса о значении понятия «γνώμη» в контексте византийского соборного делопроизводства, сделанные им в разных работах, и приводятся новые сведения, не учтенные французским исследователем. Указывается, что «мнения» являются по своей сути официальными документами, имеющими специальное назначение в процедуре византийского собора. Словом «γνώμη» обозначалось суждение по спорному вопросу, как высказанное устно, так и изложенное письменно. Письменно оно излагалось в тех случаях, когда: автор не мог присутствовать при общем обсуждении вопроса и направлял свое мнение для его учета; если содержание текста носило принципиальный характер, требующий его документации; если следовало обсуждать сам текст «мнения» или же было необходимо ознакомиться с ним заранее. Название текста Георгия и присутствие в нем обращения к участникам собора делают необходимым рассматривать его в контексте работы конкретного собора. А поскольку обсуждаемый во «Мнении» спорный вопрос разбирался на двух соборах, то естественно рассмотреть, какому из них адресовано «Мнение»? Согласно Даррузесу, более вероятной является датировка текста 1156 годом. В диссертации доказывается, что текст был написан в день Вознесения, 9 мая 1157 года, за три дня до открытия второго собора. Главный же вывод, который следует из предложенной датировки «Мнения», в том, что в мае 1157 года митрополит Георгий Торник был еще жив. И именно эта дата становится terminus post quem для указания времени его смерти, поскольку никакие другие более поздние сведения о деятельности Торника нам неизвестны.

Третья часть «“Признание” протэкдика Михаила» является наиболее важной по своему значению и посвящена анализу одного из ключевых источников по истории собора. Понятие «ἐξομολόγησις» («признание вины») имеет особое техническое значение в контексте византийского соборного делопроизводства – а именно, с его помощью обозначалась процедура признания обвиняемым предъявляемых ему обвинений. В работе рассматриваются три других случая употребления этого понятия в документах константинопольских соборов 1082, 1117 и 1394 годов.

Далее рассматривается одна из наиболее сложных проблем истории споров: вопрос о том, были ли на соборах 1156–1157 года осуждены какие-либо иные лица кроме Сотириха Пантевгена. Сложность вопроса определяется противоречивостью сведений в дошедших до нас источниках. Согласно деяниям собора 1156 года, на соборе не был никто осужден, а было лишь запрещено под угрозой канонических прещений впредь поддерживать осужденное мнение. Напротив, в тексте деяний собора 1157 года подробно описана процедура осуждения Сотириха и указывается причина его осуждения. Таким образом, деяния соборов — а это все же наиболее достоверный источник — свидетельствуют об осуждении и извержении из сана только одного лица — диакона Сотириха Пантевгена, нареченного патриарха Антиохийского. Согласно существовавшей практике, по итогам собора были внесены дополнения в текст Синодика Православия и «архиерейского обещания». И здесь мы видим, что в одном ряду с Сотирихом упоминаются уже и другие три лица, имена которых встречаются в документах соборов 1156–1157 годов. В предисловии к анафематизмам Синодика против Сотириха сказано, что наряду с ним от еретических мнений отреклись протэкдик Михаил, Никифор Василаки и митрополит Диррахийский Евстафий. Но есть достаточные основания считать, что эта преамбула была внесена в текст Синодика не одновременно со следующими за ней четырьмя анафематизмами, а значительно позже. Более того, согласно аппарату к изданному Ж. Гуйяром тексту Синодика, в значительном числе рукописей присутствует важное разночтение: вместо «что было ими (παρ’ αὐτῶν — то есть всеми указанными лицами) впоследствии анафематствовано и отвергнуто» в большом числе рукописей читаем: «что было им (παρ’ αὐτοῦ — то есть одним Сотирихом) впоследствии анафематствовано и отвергнуто». Исходя из этого, к свидетельству этого текста следует относиться с осторожностью. В другом памятнике — архиерейском исповедании веры — упоминание ереси Сотириха выглядит схожим образом, но бросается в глаза отсутствие в тексте исповедания имени митрополита Евстафия. Тем самым, в двух важнейших текстах, имевших широкое хождение, присутствует существенное несоответствие. Лишь в одном близком по времени источнике прямо сообщается об осуждении более чем одного человека в результате этих споров — в историческом сочинении Иоанна Киннама. Но он не называет по имени никого из осужденных, кроме Сотириха. Единственным источником, где прямо говорится о том, что все четыре клирика были осуждены в результате споров, является Никита Хониат, писавший спустя более сорока лет после рассматриваемых событий. Весьма вероятно, что Хониат опирался в своем изложении на историческое сочинение своего предшественника, поскольку в одном случае между текстами существует важное лексическое пересечение. Также внимание привлекает и подчеркнутая точность Хониата в вопросе об осуждении четверых названных лиц — «которые все и были извержены» (οἳ καὶ καθῄρηνται πάντες). И наконец, Хониат в своем изложении идет еще дальше: он сообщает в «Истории», что помимо указанных им четверых человек осуждены были и другие лица. Таким образом, Никита Хониат в своем изложении преодолевает неконкретность сообщения Киннама и дает совершенно точные указания: осуждены и, еще конкретнее, запрещены в священнослужении (πάσης ἱερᾶς ὑπερεσίας ἐξωστρακίσθησαν) были все четыре названных клирика и с ними другие лица. И здесь встает закономерный вопрос: насколько можно доверять Никите, писавшему через 40 лет после описываемых событий, и на чем он основывал свои столь точные указания, прямо не подтверждаемые ни одним из непосредственных источников? Сообщение Никиты было закономерно подвергнуто сомнению со стороны ряда современных исследователей, прежде всего В. Грюмеля и Ж.-Л. Ван Дитена. Напротив, А. Гардзиа посчитал, что критика Грюмеля в данном случае была слишком «радикальной» и высказал ряд предположений, которые могли бы объяснить расхождение между источниками.

В указанном контексте ключевое значение приобретает один из основных источников — «Признание» протэкдика Михаила. В работе показано, что сочинение Михаила дошло в окружении более позднего текста, принадлежащего другому автору, а в сам текст памятника были внесены позднейшие интерполяции. В «Признании», написанном в контексте работы собора 1157 года, Михаил повторно подтверждает свое согласие с решением прежнего собора, произносит анафему тем, кто мыслит иначе, и испрашивает прощения за то, что ранее он был одним из виновников произошедшего возмущения. В тексте Михаил открыто свидетельствует о своей невиновности, поэтому автор позднего комментария к тексту «Признания» и сопроводил его замечанием, что «из этого документа следует, что он не был осужден». Тем самым, мы имеем документальное подтверждение того, что Михаил не был осужден собором 1156 года и того, что σημείωμα собора 1156 года доносит до нас достоверную информацию. А об осуждении кого бы то ни было еще кроме Сотириха вторым собором 1157 года нам из соборного досье ничего не известно. Таким образом, на основании анализа документов соборного делопроизводства, можно сделать вывод, что традиция об осуждении четырех (трех — как в архиерейском исповедании веры) лиц на соборах 1156–1157 годов, представленная у Никиты Хониата и в других источниках позднего происхождения, не находит себе подтверждения и является менее вероятной, чем традиция об осуждении соборами одного Сотириха Пантевгена.

В Заключении подведены итоги исследования и представлены основные выводы. Проведенное исследование показало, что наиболее рас пространенные в науке подходы к изучению интеллектуального движения в Византии эпохи Комнинов не вполне подтверждаются источниками в применении к истории константинопольских соборов 1156–1157 годов. Предпринятая Ф. И. Успенским попытка рассмотреть споры 1156–1157 годов в русле философского движения в Византии была подвергнута сомнению еще его современниками (прежде всего П. В. Безобразовым). Сторонники другого подхода, состоящего в поисках «западного следа» в спорах, так и не смогли привести для своей гипотезы подтверждений из источников. Схема Р. Браунинга, в которой споры комниновской эпохи рассматриваются через призму понятий «просвещение — подавление» и «интеллектуальной ереси», также не находит себе достаточных подтверждений в истории именно этого спора. Такое положение вещей свидетельствует о необходимости корректировки уже имеющихся подходов или выработки новых подходов, способных адекватно описывать сложный феномен «византийской ереси» в эпоху правления династии Комнинов. Разумеется, каждый подход имеет в себе и положительные стороны и был предложен на основании достоверных исторических данных. Но, как кажется, основная проблема всех подходов состоит в попытке привести все многочисленные споры XI–XII веков к единому знаменателю и установить между ними, пользуясь словами Успенского, «генетическую связь». В последнее время все больше критики в адрес исследователей этого периода раздается именно в связи с тенденцией к излишней схематизации и откровенному редукционизму в изучении византийских религиозных споров.

Полученные в работе результаты ставят вопросы и перед исследователями церковно-государственных отношений в Византии. Много написано о роли императора в церковных спорах XI–XII веков, особенно об императорах Алексее и Мануиле Комнинах, боровшихся с инакомыслием в Церкви, с тем чтобы считаться «защитниками православия» и «истинными христианскими василевсами». Но когда мы обращаемся к истории соборов 1156–1157 годов, то видим, что император Мануил был вынужден вмешаться в этот спор по требованию самих спорящих сторон. В действительности вовсе не император был инициатором судебного процесса над еретиками ― просто спор зашел так далеко, что его уже нельзя было решить без участия монарха.

Положенный в основу исследования метод позволил наметить пути решения поставленных в современной историографии проблем изучения истории константинопольских соборов 1156–1157 годов, в отдельных случаях предложить и конкретные варианты решений. Разумеется, настоящая работа не разрешила всех вопросов истории изучаемых соборов. В ней предлагается лишь попытка наиболее полной реконструкции истории соборов с учетом поставленных в историографии вопросов. Разрешив одни, она поставила другие, новые вопросы, наметив тем самым дальнейшие перспективы исследования.

В приложении помещены новые издания девяти источников, выполненные на основании всех известных на сегодняшний день рукописей: к ним относятся 24-й глава «Догматического всеоружия» Никиты Хониата (в состав которой входят деяния соборов 1156 и 1157 годов, диалог Сотириха и «большой флорилегий»), «Апология» Сотириха и «малый флорилегий», «Мнение» Георгия Торника, «Признание» протэкдика Михаила, два сочинения Николая Мефонского против Сотириха, и ранее никогда не издававшиеся «Слово Сотириха к патриарху Михаилу Оксеиту» и σημείωμα собора 1200 года против Михаила Сикидита.


Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях автора:

В ведущих научных журналах из перечня ВАК:

  1. История константинопольских соборов 1156–1157 годов в изложении Д. М. Судницына // Вестник ПСТГУ. Серия 1. 3(31). 2010. С. 97–121.

  2. Новые рукописные сведения о Сотирихе Пантевгене // Византийский временник. Т. 67(92). М., 2008. С. 165–169.


В прочих изданиях:

  1. Feodor Uspenskij and His Critics in Late Nineteenth-Century Russia: A Debate Concerning Byzantine Philosophy // Byzantine Theology and its Philosophical Background. A. Rigo, ed. Turnhout: Brepols, 2011. P. 187–196.

  2. Константинопольские споры XII века о богословии Евхаристии // Материалы V Международной богословской конференции Русской Православной Церкви «Православное учение о церковных таинствах» (Москва, 13–16 ноября 2007). М., 2010. С. 169–180.

  3. Current Problems in Studying Nicetas Choniates’ «Panoplia»: the Case of Chapter 24 // Byzantine Theologians. The Systematization of Their Own Doctrine and Their Perception of Foreign Doctrines. Roma: Università degli Studi di Roma «Tor Vergata», 2009. P. 91–102.

  4. К вопросу об осуждении протэкдика Михаила на Константинопольских Соборах 1156–1157 годов // Вестник ПСТГУ. Серия 1. 3(23). М., 2008. С. 59–72.

  5. Константинопольские споры 1156–1157 гг. (в статье «Евхаристия») // Православная энциклопедия. Т. 17. М., 2008. С. 625–629.

  6. Несколько замечаний по поводу статей иеромонаха Павла Черемухина // Епископ Николай Мефонский и византийское богословие. Сборник исследований. М., 2007. С. 272–281.

  7. What was Soterichos Panteugenos Condemned for? The Evidence of the Sources // Proceedings of the 21st International Congress of Byzantine Studies, London 21–26 August 2006. Aldershot: Ashgate, 2006. Vol. 3. P. 208–209.




1 См., например: Babić G. Les discussions christologiques et le dècor des églises byzantines au XIIe siècle // Frühmittelalterliche Studien. 1968. Bd. 2. S. 368–386; Сарабьянов В. Д. Программные основы древнерусской храмовой декорации второй половины XII века // Вопросы искусствознания. 1994. № 4. С. 268–312.

2 Tafel Th. Annae Comnenae supplementa historiam ecclesiasticam Graecorum saeculi XI et XII spectantia et Acta synodi Constantinopolitanae in Soterichi Panteugoni dogmata de Christi crucifixi sacrificio habitae. Tubingae, 1832.

3 Spicilegium Romanum / A. Mai, rec. T. 10. Romae, 1840.

4 Νικολάου ἐπισκόπου Μεθώνης λόγοι δύο… ἐκδοθέντες ὑπὸ ἀρχιμανδρίτου Ἀνδρονίκου Δημητρακοπούλου. Ἐν Λειψίᾳ. 1865; Ἐκκλησιαστικὴ βιβλιοθήκη… ἐκδιδομένα ὑπὸ ἀρχιμανδρίτου Ἀνδρονίκου Κ. Δημητρακοπούλου. Ἐν Λειψίᾳ, 1866. Τ. Α´.

5 Πατμιακὴ βιβλιοθήκη ἤτοι ἀναγραφὴ τῶν ἐν τῇ βιβλιοθήκῃ τῆς κατὰ τὴν νῆσον Πάτμον... μονῆς τοῦ ἁγίου... Ἰωάννου τοῦ Θεολόγου τεθησαυρισμένων χειρογράφων τεύχων. Ὑπὸ Ἰ. Σακκελίωνος. Ἀθήνησιν, 1890. Σ. 316–330.

6 Dräseke J. Der Dialog des Soterichos Panteugenos // Zeitschrift für wissenschaftliche Theologie, 29 (1886).

7 Dräseke J. Zu Nikolaos von Methone // Zeitschrift für Kirchengeschichte, 9 (1888) 405–431; 565–590.

8 См.: Безобразов П. В. Рецензия на «Очерки» // Византийский временник, 3 (1896) 125–150; Лебедев А. П. Русский византинист на служении церковно-исторической науке // Чтения в обществе любителей духовного просвещения, 31 (1894), январь. С. 85–111. Сохранился также неопубликованный отзыв И. Е. Троицкого на книгу Успенского: ОР РНБ. Ф. 790. Ед. хр. 326.

9 Gouillard J. Le Synodikon de l’Orthodoxie. Édition et commentaire // Travaux et Mémoires. 1967. Vol. 2. P. 1–313.

10 Посвященные спору фрагменты диссертации опубликованы в статье: Ермилов П. В. История константинопольских соборов 1156–1157 годов в изложении Д. М. Судницына // Вестник ПСТГУ. 2010. Серия 1. Вып. 31. С. 97–121.

11 См., например: Chalandon F. Les Comnènes. Vol. 2. Paris, 1912; Œconomos L. La vie religieuse dans l’Empire Byzantin au temps des Comnènes et des Anges. P., 1918; Angold M. The Byzantine Empire 1025–1204: A Political History. London, N.-Y., 1984; Idem. Church and Society in Byzantium under the Comneni, 1081–1261. Cambridge, 1995; Magdalino P. The Empire of Manuel I Komnenos. Cambridge, 1993 и др.

12 См. прежде всего: Browning R. Enlightenment and Repression in Byzantium in the Eleventh and Twelfth Centuries // Past and Present. 1975. Vol. 69. P. 3–23; Church, State and Learning in Twelfth-Century Byzantium // Friends of Dr Williams’s Library, 34. London, 1981.

13 Черемухин П. А. Константинопольский собор 1157 года и Николай епископ Мефонский // Богословские труды. М., 1960. Сб. 1. С. 85–109.

14 Каждан А. П. Византийская культура (X–XII вв.). М.: Наука, 1968. С. 200–201; Kazhdan A. Рецензия на: Nicholas of Methone. Refutation of Proclus’ Elements of Theology… // Speculum, 64 (1989). P. 198; Idem. Innovation in Byzantium // Originality in Byzantine Literature, Art and Music: A Collection of Essays / A. Littlewood, ed. Oxford, 1995. P. 11–12; Idem. Some Questions addressed to the Scholars who Believe in the Authenticity of Kaminiates’ “Capture of Thessalonica” // Byzantinische Zeitschrift, 71 (1978). P. 302; Kazhdan A. P., Epstein A. W. Change in Byzantine Culture in the Eleventh and Twelfth Centuries. Berkeley, 1985. P. 191.

15 Grumel V. Les regestes des actes du patriarcat de Constantinople. Vol. I. Fasc. III. Paris, 1947.

16 Wirth P. Michael von Thessalonike? // Byzantinische Zeitschrift, 55 (1962) 266–268; Idem. Soterichos Panteugenos und nicht Panteugenes // Östkirchliche Studien, 12 (1963) 61–63; Idem. Wohin ward Nikephoros Basilakes verbannt? // Byzantinische Forschungen, 1 (1966) 389-392; Idem. Michael «von Konstantinopel» und kein Ende // Byzantion, 37 (1967) 421–422; Idem. Zur Geschichte der Synoden wider Soterichos Panteugenos vom Jahre 1157. Die Abfassungszeit des «Apologetikos» des Panteugenos // Byzantinische Forschungen, 3 (1968) 260–261.

17 Garzya A. Precisazioni sul processo di Niceforo Basilace // Byzantion, 40 (1970) 309–316.

18 Darrouzès J. Listes synodales et notitiae // Revue des études byzantines, 28 (1970) 57–96.

19 Georges et Dèmètrios Tornikès. Lettres et discours / J. Darrouzès, ed. Paris, 1970.

20 Очерки по истории византийской образованности. История крестовых походов. М., 2001. С. 182–183.

21 Наиболее ранние работы автора, где еще присутствуют ссылки на «Очерки»: Browning R. A New Source on Byzantine-Hungarian Relations in the Twelfth Century // Balkan studies, 2 (1961) 182–183; Idem. An Unpublished Funeral Oration on Anna Comnena // Proceedings of the Cambridge Philological Society, 188 (NS8) (1962) 9–10.

22 Tatakis V. La philosophie byzantine. P., 1949. P. 219–221.

23 Chalandon F. Les Comnène. Vol. 2. Paris, 1912. P. 643.

24 Παπαδόπουλος Χρ., ἀρχιεπ. Ἱστορία τῆς Ἐκκλησίας Ἀντιοχείας. Ἀλεξάνδρεια, 1951. Σ. 927.

25 Paraskevopoulou V. Some aspects of the phenomenon of heresy in the Byzantine Empire and in the West, during the 11th and 12th centuries. New York University. Diss., 1976. P. 93–94.

26 Культура Византии / З. В. Удальцова, Г. Г. Литаврин, отв. ред. Т. 2. Москва, 1992. С. 57–58.

27 Gouillard J. Le Synodikon de l’Orthodoxie... P. 214–215.

28 Van Dieten J.-L. Zur Überlieferung und Veröffentlichung der Panoplia Dogmatike des Niketas Choniates. Amsterdam 1970; Idem. Zur Überlieferung der Panoplia dogmatike des Niketas Choniates. Codex Parisiensis Graecus 1234 // Polychronion. Festschrift F. Dölger, I. Heidelberg, 1966. S. 166–180; Idem. Niketas Choniates und Codex Parisinus graecus 1778 // Jahrbuch der Österreichischen Byzantinistik, 44 (1994) 49–58; Idem. Die drei Fassungen der Historia des Niketas Choniates über die Eroberung von Konstantinopel und die Ereignisse danach // Lesarten. FS A. Kambylis. Berlin, New York: De Gruyter, 1998. S. 137–160.

29 Darrouzès J. Listes synodales et notitiae // Revue des études byzantines, 28 (1970) 57–96.

30 Полученные результаты сходятся с наблюдениями ряда исследователей, указывавших на то, что в источниках, включенных в состав «Паноплии» Хониата, присутствуют варианты, не подтверждаемые другими традициями. См., например: Kontouma-Conticello V. À l’origine de la dogmatique systématique byzantine: l’“Édition précise de la foi orthodoxe” de saint Jean Damascène // Byzantine Theologians. The Systematization of their own Doctrine and their Perception of Foreign Doctrines / A. Rigo, P. Ermilov, eds. Rome, 2009. P. 11–12; Lang U. M. Nicetas Choniates, a Neglected Witness to the Greek Text of John Philoponus’ “Arbiter” // Journal of Theological Studies, 48 (1997) 540–548.


31 Le Synodikon de l’Orthodoxie... P. 215.


База данных защищена авторским правом ©shkola.of.by 2016
звярнуцца да адміністрацыі

    Галоўная старонка