Беларуская мова




старонка10/13
Дата канвертавання14.03.2016
Памер3.2 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13

К ПРЕДЫСТОРИИ РУССКОГО «ГОСУДАРЬ»
В этимологической литературе русск. государь без исключений возводится к более раннему господарь; разногласия имеются лишь в способе объяснения перехода господарь >государь (Преобр 1, 152, Фасмер 1,446,448, ШанЭСРЯ І/4, 146, 150, ТрубЭССЯ 7, 59-60). Одни исследователи считают этот процесс фонетическим (Преобр., ШанЭСРЯ), другие предполагают более сложный путь – обратное заимствование из тюркcких или финских языков (Е. Вerneker, Slavisches etymologisches Wörterbuch I (А – morь), Неidelberg 1908 –1913, 335); было высказано также мнение, что государь получилось из господарь в результате контаминации со словами суд, судить (Черных 213 –214). Ни одна из перечисленных точек зрения не является достаточно аргументированной и поэтому вопрос о характере перехода господарь > государь нельзя считать решенным. В настоящей статье мы не касаемся вопроса об этом переходе, хотя, быть может, наши наблюдения могут послужить ориентиром для решения и этого вопроса; наше исследование посвящено ранней истории слова господарь и, в первую очередь, появлению у него значения ‘монарх’, которое и обусловило употребление его в качестве великокняжеского, а затем царского титула.

2. Этой – историко-семантической – стороне вопроса в этимологи ческой литературе уделяется мало внимания; обычно игнорируется факт, что господарь является общеславянским только в значении ‘хозяин, владелец’, а не как титул главы государства. В этом последнем значении слово отмечается только в восточнославянских и в сербском языках (Сочетание król gospodarz зафиксировано также в древнепольском (SStp, 467), однако только в единственном памятнике второй половины ХV в., в формуляре присяги членов городского магистрата, записанном на первой странице рукописной книги, содержащей тексты городских уставов на латинском и немецком языках (Rękopis Baworowskich nr 1014): ,,Ja przyszagam bogu y krolowi gospodarzowy y takosz gego namystnikum y wszym tego mista werzen bycz”, “My przyszagamy bogy Crolowy gospodarzowy (y tagosz yego namistnycom)” (J. Łoś, Przeglád językowych zabytków staropolskich do r. 1543. Kraków 1915, 539). Издатель не указывает место написания этого памятника, однако наличие нетипичных для древнепольского форм misto, namistnik (ср. SStp V, 67) указывает на украинское влияние. Поэтому можно считать абсолютно вероятным, что изолированное др.-польск. gospodarz в этом значении является украинизмом. Ср. также сочетание hospodar krol в разъезжей грамоте львовского воеводы 1400 г., где слово в этом значении выступает в украинской фонетической форме: ,,Ja Pan Jan Woiwoda Lwowski, Pan Klins, Pan Daniło Zadrzewiczki, Visznawamij tho thym nastym podluk nasego hospodara krolia przykazania, któri kazal roziechacz granice...” (J. Łoś, указ. соч. 283; текст грамоты издан Ф. Бентковским по списку Коронной Метрики [кн. LXXXV, л. 448], см. Historya literatury polskiey wystawiona w spisie dzieł drukiem ogłoszonych przez F. Bentkowskiego, I. W Warszawie i Wilnie 1814, 185).

Переход значения ‘хозяин’ > ‘монарх’ не является чем-то само собой разумеющимся, новое значение в тех языках, в которых оно имеется, возникло, по всей вероятности, намного позднее распада праславянской языковой общности, из которой отдельные славянские языки унаследовали слово gospodarь только в исходном своем значении.

Слово господарь ‘хозяин, владелец’ нужно признать праславянским наследием также в восточнославянском несмотря на то, что А. А. Шахматов (А. А. Шахматов, Очерк древнейшего периода истории русского языка (Энциклопедия славянской филологии 11, 1). Петроград 1915, 178) и – вслед за ним – Р. О. Якобсон (R. Jakobson, New Slavic Etymological Dictionaries: Slavic Word I (=Word 8 [1952] 4), 390) считали его заимствованием из чешского (причем Шахматов – через польское посредство) на том основании, что это слово уже в древнейших памятниках выступает часто без начального г-: осподарь. От этой точки зрения заставляют нас отказаться следующие обстоятельства: 1. В восточнославянских памятниках ХI – ХIV вв. господарь/осподарь ‘хозяин’ хорошо засвидетельствовано как на севернорусской, так и на южнорусской территории, как в памятниках церковно-литературного, так и делового характера. 2 Слово господарь в своем исходном значении вытесняется позже тюркизмом хозяин только в великорусском, но в украинском (господар) и белорусском (гаспадар) языках оно остается доныне основным словом для выражения понятия ‘хозяин’ (укр. хазяин следует считать поздним заимствованием из великорусских акающих говоров). Надо принять, – вопреки предположению Шахматова, что северно-великорусские написания типа осподи, осводинъ, отражающие произношение с [г], вызваны не влиянием якобы заимствованного из чешского [г]осподарь, а наоборот, произношение [г]осподарь распространилось на северно-великорусской территории под влиянием однокоренных церковнославянских слов.

Слово господарь/осподарь ‘хозяин’ засвидетельствовано в новгородской берестяной грамоте № 247 (ХI в.):


  1. А господарь въ нетяже, недее, (А. В. Арциховский, В. И. Борковский

Новгородские грамоты на бересте (Из раскопок 1956 –1957 гг.). Москва 1963, 69 –71. Слово встречается также в отрывочной грамоте № 465 (первая половина ХV в.), где оно, однако, употреблено уже в качестве титула, по мнению издателей, – по отношению к князю Константину Дмитриевичу: [к осподи]ну к осподар [ю] На основании исторических соображений издатели относят данную грамоту к 1420 г., см. А. В. Арциховский, В. Л. Янин, Новгородские грамоты на бересте (Из раскопок 1962 –1976 годов). Москва 1978, 61– 63) .
в Синайском патерике ХI – ХII вв.:
(2) Не ведущю господарю ниве, (СрезнМат І, 563, ср. Синайский

патерик. Издание подготовили В. С. Голышенко, В. Ф. Дубровина. Под ред. С. И. Коткова. Москва 1967, 61; ср. также: въсхоте я господарь съжещи (там же, 146).


в надписи на чаре черниговского князя Владимира Давидовича до 1151 г.:

(3) а се чара кня[жя] володимиро

ва давыдов[и]ча кто из нее

пь[е] тому на здоровье а хваля

бога [и?] своего wсподаря великого

кня[зя], (СрезнПам 60 – 61, ср. также ОбнБарх І, 35; Б. А. Рыбаков,

Русские датированные надписи ХI —ХIV вв. (Археология СССР. Свод археологических источников. Под общ. ред. Б. А. Рыбакова. Вып. Е1-44). Москва 1964, № 24, с. 28 – 29 и табл. ХХIХ. Исследователи обычно не устаивают перед искушением видеть в этом тексте слово осподарь в значении ‘государь’ (ср. СрезнМат ІІ, 735). Однако нельзя не заметить, что, с одной стороны, эта фиксация опережает на два столетия первую фиксацию слова господарь в подобном значении в западнорусском (см. ниже), а с другой – что в тексте надписи на заздравной чаре абсолютно подходит значение ‘хозяин’: ‘пусть хвалят хозяина, великого князя’.
как социальный термин ‘владелец раба, холопа’ отмечается в ряде грамот

и юридических документов:


(4) А старосте ни холопа ни робы без господаря твоимъ судиямъ не судити, (1304 – 1305 гг., ГВНП № 6 , с. 16; ср. также № 7, с. 17 –18, №№ 9 – 10, с. 20 – 22, № 14, с. 26 (1307 –1327 гг.).

(5) а кто холопъ или роба имется тягати съ осподарем и пошлется на правду, а не будет по них поруки, ино их обинити, (Ок. 1396 г., список середины ХV в., ДДГ № 15, с. 42).


в дополнительной статье Русской правды («О коне»):
(6) А кто конь купить княжь боярин, или купечь, или сирота, а будеть в коне червь или проесть, а то поидеть к осподарю, у кого будеть купил, а тому свое серебро взяти опять взад, (Правда Русская І, Тексты. Под ред. Б. Д. Грекова. Москва – Ленинград 1940, 289 (Пушкинский список второй половины ХIV в.).
в таком же значении слово гcдрь встречается в Псковской судной грамоте и в Судебнике Ивана IIІ 1497 г., а также в московских судебниках ХVI в. Отметим, что сокращенное написание гcдрь без всякого основания читается

издателями этих текстов как государь, хотя слово в них встречается только под титлом (См. фотокопии в изданиях: Псковская судная грамота. Изд. Археографической комиссии. Санкт-Петербург 1914; Судебники ХV – ХVI вв. Подгот. текстов Р. Б. Мюллер и Л. В. Черепнина. Москва – Ленинград 1952), а в актовом материале до ХVI в. нет никаких положительных свидетельств в пользу наличия формы государь, между тем как господарь/ осподарь засвидетельствовано многократно. Иногда сокращенное написание гcдрь раскрывается издателями как государь даже в западно-русских текстах, напр., в западно-русском переводе Статута Казимира ІІІ 1347 г. (в списке конца ХV в.):


(7) годиться государю того жыта боронити своего, (СрезнМат І, 571 по АЗР І, № 2)
хотя в подлиннике это слово стоит везде под титлом (гcдрю (л. 29), гcдрьскыи (л. 34 06.), см. фотокопию S. ROMAN, A. VETULANI, Ruski przekład polskich statutów ziemskich z rękopisu moskiewskiego. Wrocław– Kraków 1959, 149, 166; в транскрибированном тексте, впрочем, и в этом издании дается hosudarju (82) и hosudar’skyj (92). Отметим, что в этом памятнике гдрь встречается и в значении ‘монарх’: колиж ωдин гдрь всих есть. Tогды ωдна манита маеть быти (л. 34 oб., c. 160); в транскрипции издателей и в этом случае hosudar’ (89). Cp. лат. ,,Et ex quo vnus princeps est omnium et dominus, statuimus [ . .], quod vna moneta in toto nostro regno debeat haberi” (L. ŁYSIAK, S. Roman, Polskie statuty ziemskie w redakcji najstarszych druków [syntagmata]. Wrocław – Kraków 1958, 105); польский nepeвод (пo списку начала XV в.): ,,Gdyz wzyemy yeden kxyadz, yedno prawo, yedna moneta yesth” (Tłumaczenia polskie statutów ziemskich [...], Kodeks Świętosіawуw. Wyd. F. Piekosiński. [=Archiwum Komisji Prawniczej III]. Kraków 1895, 61). О языке и об источниках западнорусского перевода см. A Wandas, Język staroruskiego przekładu polskich statutów ziemskich Kazimierza Wielkiego i Władysława Jagiełły. Wrocław – Warszawa – Kraków 1966)

(ср. также осподарь в Судебнике Казимира IV 1468 г.); (См. Законодательные акты Великого княжества Литовского. Сборник материалов подготовлен к печати И. И. Яковкиным. Ленинград 1936, 12 –14) такой прием создает впечатление, как будто и в западнорусском существовала форма государь, но это противоречит фактам.

На этом мы заканчиваем далеко неполный обзор ранних фиксаций слова господарь/осподарь в восточнославянском. Для нас важны следующие выводы, которые можно сделать на основе приведенного материала: 1. Слово (г)осподарь ‘хозяин’ в ХV в. было еще известным на всей восточнославянской территории. 2. Можно думать, что за сокращением гcдрь в ХV в. кроется еще везде господарь; во всяком случае в данный период ничего (кроме произвольной модернизации текстов некоторыми издателями) не свидетельствует о наличии формы государь ‘хозяин’. 3. В землях, вошедших к концу ХV в. в Московское государство, слово (г)осподарь как элемент великокняжеского (или любого) титула до ХV в. не засвидетельствовано, значит, появление нового значения ‘монарх’ и распространение его в качестве титула происходило в Московской Руси на протяжении ХV столетия.

3. Как установлено историками, слово господарь как элемент великокняжеского титула проникает в Московскую Русь в ХV в. из Литвы. (G. Stöckl, Die Begriffe Reich, Herrschaft und Staat bei den orthodoxen Slaven:

SAECVLVM, Jahrbuch für Universalgeschichte 5 (München 1954) 104 – 118; G.Alef, The Political Significance of the Inscriptions on Muscovite Coinage in the Reign of Vasili II: Speculum 34 (1959) 1 –19; W. Vodoff, Remarques sur la valeur du terme ‘tsar’ appliqué aux princes russes avant le milieu du XV siécle: Oxford Slavonic Papers 11 (1978) 1 – 41. Cp. также нашу заметку по происхождению русского слова государство, в котором изложены в зачаточном виде (в качестве предположения) основные положения настоящей статьи: А. Zoltán, Polskie państwo a rosyjskie gosudarstvo: Zeszyty Naukowe Wydziału Humanistycznego Uniwersytetu Gdańskiego, Filologia Rosyjska 10 (1982) 111 – 115). Однако недавно была высказана и другая точка зрения, противоположная первой: “Протестуя против применения русским князем [ Иваном III] термина ,,господарь”, Казимир [IV] ввел его (в форме “господарь” в собственный титул в сношениях с русскими землями, в частности Псковом” (А. Л. Xopoшкевич, Русское государство в системе международных отношений конца XV – начала XVI в. Москва 1980, 88, сн. 65), при этом форма осподарь автором рассматривается как южнославянская (“В грамотах в Крым Иван III назван ”царем” и по южнославянскому образцу – “осподарем”). (Там же, сн. 66). Как видно хотя бы по материалам, приведенным Штеклем в Алефом, история этого титула в Московской Руси начинается не с Ивана III, а в Литве не с Казимира IV. Штекль (G. Stöckl, указ. соч. 115) и В. Водов (W. Vodoff, указ. соч. 25) указывают на Витовта, при котором этот титул закрепился за великими князьями в Литве (Штекль, впрочем, считает господарь словом церковнославянским). Однако имеются данные, позволяющие отодвинуть появление титула господарь в западнорусском деловом языке на более раннее время и проливающие свет на его происхождение.

Итак, титул господарь в восточнославянском актовом материале встречается впервые в грамотах, вышедших из русской канцелярии польского короля Казимира III (1330 –1370) и входит в его титулатуру в связи с тем, что Польша в середине ХIV в. (в 1349 г.) присоединила к себе бывшее Галицкое княжество. Присоединение это не означало инкорпорацию Галицкой Руси в Польшу, так как на Галицко-Волынскую Русь претендовала и союзная с Польшей Венгрия. По договору, заключенному в 1350 г. между Казимиром III и венгерским королем Людовиком Анжуйским, польский король мог сохранить за собой ,,regnum Russiae” до своей смерти; после смерти Казимира Венгрия могла бы выкупить эту землю за 100 000 флоринов у наследников Казимира; если же после смерти Казимира не останется наследников, русская земля должна перейти во владение Людовика (См. H. Paszkiewicz, Z dziejów rywalizacji polsko-węgierskiej na terenie Rusi Halicko-Włodzimierskiej w XIV w. Lwów 1924 [= Osobne odbicje z ,,Kwartalnika Historycznego” r. 38], 6 – 7. До 30-х годов ХV в. эта территория управлялась старостами как отдельное владение. В титулатуре Казимира III выражение “господарь русской земли” появляется как знак распространения власти короля еще на одно владение:


(8) А се я король. казимиръ. краковьскии. и куявьскии. и господарь. руское земле (После 1349 г., см. Гр ХIV, № 12, с. 27),
(9) Подъ державою великого короля краковьского Казимира и господаря Руское земле (1351 г., см. СрезнМат I, 563).
Характерно, что от 1349 г. имеется также первая подлинная латинская грамота Казимира III, в которой он титулуется следующим образом:
(10) nos Casimirus dei gratia rex Polonie dominusque terre Russie (Грамота, данная Казимиром III торунским купцам на свободный проезд через Польшу во Владимир Волынский, Сандомир, 5 декабря 1349 г., см. сборник Болеслав- Юрий II, С.-Петербург 1907, 80. А. А. Куник указывает на еще одну грамоту от 2 февраля 1346 г., в которой Казимир назван ,,Dei gracia rex Polonie […] Russieque dominus et heres”, однако датировка и подлинность этой грамоты, опубликованной по списку в издании Akta grodzkie i ziemskie VII, Lwów 1878, 7, вызывает серьезное сомнение, ср. там же, с. 124. О титулатуре Болеслава-Юрия II во всех известных –латинских-грамотах см. H. Pаszkiеwicz, Ze studiów nad polityką, polską, litewską, i krzyżacką Bolesława Jerzego, ostatniego księcia Rusi Halicko-Włodzimierskiej: Ateneum Wileńskie 1924, 5: 36).

Тот факт, что слово господарь как элемент монаршеского титула исторически впервые засвидетельствовано в русских грамотах польского короля, захватившего Галицкое (и – частично – также Волынское) княжество, может привести к выводу о том, что общеславянское господарь ‘хозяин’ либо приобрело новое значение в русской канцелярии Казимира III, либо же употребление слова в этом, неизвестном до этого, значении продолжает галицко-волынскую традицию. В связи с этим последним предположением надо иметь в виду, что русские грамоты Казимира III в дипломатическом отношении не являются буквальными переводами латинских грамот, они представляют собой своеобразную контаминацию древнерусских и латинских образцов, т. е. можно полагать, что составителем этих грамот был человек (по наблюдениям В. Курашевича, все три известные подлинные русские грамоты Казимира III принадлежат перу одного и того же лица) (См. KuraszkJęz 5), не просто знающий галицкий говор и древнерусскую грамоту, но знающий и традиции галицко-волынского делопроизводства, продолжающий в краковской королевской канцелярии навыки, приобретенные еще в канцелярии последних галицко-волынских князей, испытывая при этом в новой среде, конечно, и влияние латинских образцов и польского разговорного языка. На сохранение некоторых особенностей восточнославянской дипломатики указывает наличие начальной формулы “А се я”, соответствующей такой же формуле «Се азъ» древнерусских грамот, известной начиная со Мстиславовой грамоты 1130 г., (Вопрос о происхождении начальной формулы древнерусских грамот нельзя считать решенным. Тот факт, что эта формула выступает уже в самых ранних грамотах в форме Се азъ..., привел в свое время Н. Н. Дурново к предположению о том, что «для русских княжеских канцелярий домонгольской эпохи образцом мог быть язык болгарских царских канцелярий, и они переняли оттуда формулу начала княжеских грамот ,,Се азъ” с болгарским личным местоим. 1 sg (Н. Н. Дурново, Введение в историю русского языка. Москва 1969, 94-95; ср. также И. С. Улуханов, О языке Древней Руси. Москва 1972, 98). В языковом отношении формула се азъ несомненно болгарского происхождения, но формула се азъ не может быть возведена безоговорочно к болгарскому образцу по той простой причине, что болгарских грамот с такой формулой нет (о дипломатике первого болгарского царства нам ничего неизвестно; в грамотах болгарских царей эпохи второго болгарского царства эта формула не встречается, см. Г. А. Ильинский, Грамоты болгарских царей [Древности, Труды Славянской комиссии императорского Московского Археологического общества V]. Москва 1911; этой формулы нет и в сербских грамотах, см. МоnSerb). Можно, конечно, предположить, что грамоты с такой начальной формулой были (во время первого болгарского царства, о дипломатике которого мы ничего не знаем), но с равной степенью вероятности можно также полагать, что эта формула возникла уже на Руси -- в церковной среде. Имея в виду большую политическую раздробленность Руси в ХII в. и одновременно всеобщность все-таки этой формулы в восточнославянских духовных и жалованных грамотах уже в домонгольский период, нам не остается ничего, как предположить, что она распространилась под влиянием именно церковного, а не княжеского делопроизводства. Немногочисленные грамоты ХІІ в. не дают основания для того, чтобы можно было с уверенностью говорить о существовании отдельных княжеских канцелярий; многочисленные церковнославянизмы и грецизмы в Мстиславовой грамоте 1130 г. (см. Iss GRS 115-118) заставляют нас принять, что канцелярские задачи на первых порах у восточных славян (как и в Западной Европе) исполнялись духовными лицами; во всяком случае, имеются известия о том, что княжеские печатники занимали высокие должности в церковной иерархии, напр. в ХIII в. митрополит Кирилл был ранее печатником Даниила Романовича Галицкого, а в ХIV в. нареченный митрополит Митяй ранее был печатником Дмитрия Донского; до конца ХV в. все известные княжеские печатники принадлежали к духовенству, см. В. А. Водов, Зарождение канцелярий московских великих князей (середина XIV в. -- 1425 г.): Исторические записки 103 (1979) 342 – 343), которая, несомненно, характеризовала и галицко-волынскую канцелярскую практику (ср. грамоты, внесенные в текст Галицко-Волынской летописи) (ПСРЛ I Москва 1962, 903 ---904 (под 1287 г.). Известно, что Галицко-Волынское княжество поддерживало тесные контакты с папской курией и с соседними католическими государствами с латинским делопроизводством (в первую очередь -- с Польшей и Венгрией) задолго до присоединения его к Польше, и князь Даниил Романович в середине ХIII в. даже короновался на «русского короля» (Там же, 827 (под 1255 г.), ср. В. Т. Пашуто, Очерки по истории галицко-волынской Руси, Москва 1950, 258 -- 259; В. П. Шушарин, древнерусское государство в западно- и восточноевропейских средневековых памятниках: Древнерусское государство и его международное значение. Москва 1965, 444. Отметим, что первым «русским королем» в Галицкой Руси был венгерский королевич Коломан (сын короля Андрея II), короновавшийся в 1217 г. (Hóman B., Szekfű Gy., Magyar történet I. Budapest 1935, 437). Можно полагать, что в ХIII в. в Галицко -Волынском княжестве существовала уже латинская канцелярия, хотя из этого столетия известны лишь папские буллы, адресованные галицким и владимирским князьям (См. СрезвПам 116, ср. В. П. Шушарин, указ. соч. 444 – 445). Однако с первой четверти ХIV в. известны и латинские грамоты галицко-волынских князей (1316 г., СрезнПам 173--174; 1320 г., там же, 177; 1325 г., там же, 180; 1334 г., там же, 185). Последним галицко-волынским князем был впрочем сын мазовецкого князя Тройдена, Болеслав (Юрий II, 1323 – 1340), о котором известно, что он покровительствовал иностранцам в своем государстве (Cp. B. Włodarski, Wołyń pod rządami Rurykowiczów i Bo1esława Jerzego Trojdenowicza. Równe 1933, 42-- 44. [Osobne odbicie z ,,Rocznika Wołyńskiego”, t. III]. Знаменательно, что в некоторых из латинских грамот последних князей выступает элемент титула “dominus Russiae”:
(11) Andrea Dei gratia dux Ladimiriae et dominus Russiae (1320 г., CpeзнПам 177, cp. также сб. Болеслав-Юрий ІІ, 150-151),
(72) [Georgius] ex dono Dei natus dux et dominus Rusiae (1334 г., CpeзнПам 185, cp. также сб. Болеслав-Юрий ІІ, 153).
Ср. также титул Ягайла в одной из латинских грамот 1383 г., т. е. до коронации его на польского короля:
(13) magnus rex vel dux litwanorum Russieque dominus et heres (См. S.Smolka, Kiejstut i Jagiełło: Pamiętnik Akademii Umiejętności w Krakowie, Wydziały: Filologiczny i Historyczno-Filozoficzny 7 (1889) 98. Цитированная грамота Ягайла издана целиком: E. Raczyński, Codex diplomaticus Lithuaniae. Vratislaviae 1845, 98).
Нам кажется, что титул господарь Руское земле русских грамот Казимира ІІІ представляет собой не что иное, как кальку латинского dominus Russiae (ср. лат. dominus 1. ‘хозяин’, 2. ‘господин’), возникшую в результате сосуществования латинской и русской канцелярий, причем русское выражение возникло необязательно в русской канцелярии Казимира ІІІ, где оно впервые засвидетельствовано, а, возможно, уже раньше, в первой половине ХIV в. – в канцелярии галицко-волынских князей, откуда и перешло в канцелярскую практику при дворе Казимира ІІІ. Ввиду отсутствия подлинных русских грамот галицко-волынских князей первой половины ХIV в. (Грамоты галицкого князя Льва Даниловича являются подложными, на что указал еще Н. М. Карамзин (см. Н. М. Карамзин, История Государства Российского IV, Санкт Петербург 1842 -- 1843, 103 --104, примеч. 203); более подробно о них см. М. Грушевский, Чи маемо автентичнi грамоти кн. Льва?, Критично-iсторична розвiдка: Записки Наукового Товариства iм. Шевченка ХLV (1902) 1-22. Несмотря на это, они продолжают издаваться как подлинные, ср. Гр ХIV, №№ 1-2, 4-5, с. 9-20. -- Укажем еще на одно место в этом издании, где читается господарь. В конце грамоты рязанского князя Олега Ивановича после 1356 г. (Гр ХIV, № 15, 33) мы читаем: «аже ми дал [ъ] сть м[и]л[ост]ивъ г[о]сп[ода]рь въ от[ь]чине въ Переяславли». Этот текст, по мнению И. И. Срезневского, написан другим почерком, чем основная часть грамоты (СрезнПам 213); по еще более раннему свидетельству составителей АИ (I, № 2) здесь (от далъ до первого въ) был пропуск. По всей видимости , слово господарь (гспрь) попало сюда в результате произвольной интерпретации не поддающегося прочтению отрывка текста. Ср. более подходящую по смыслу интерпретацию цитированного места: «аже ми дасть [г(о)с(по)дь б(ог)ъ быти] въ ω(т)чину(АСЭИ ІІІ, № 322, с. 351) наше предположение о существовании такой традиции в Галицко-Волынской Руси до при соединения ее к Польше остается недоказуемой гипотезой; тем не менее остается фактом, что титул господарь Руское земле впервые появился в среде, в которой сосуществовали славянские и латинские языковые и дипломатические традиции. На безусловно канцелярское происхождение титула господарь указывает и то обстоятельство, что в западно-русском господарь никогда не стал эквивалентом dominus при обращении к любому представителю знати, а сохранился для обращения к верховному владетелю (королю, великому князю и – реже – удельным князьям); как форма обращения к другим знатным лицам распространился очень рано полонизм панъ. В украинских грамотах ХIV -- ХV вв., изданных В. Розовым (Розов УкрГр (75 грамот), слово панъ встречается несколько десятков раз, а господинъ всего лишь один раз; слово панi засвидетельствовано свыше 20 случаев, а госпожа только раз (См. Я. О. Спринчак, З iсторiї давньоруського слова “господа” та його похiдних в українськiй мовi: Українська мова в школi 6 (1956) 5: 67–68. По данным нового словаря староукраинского языка ХIV --ХV вв., слово панъ в памятниках староукраинской письменности данного периода засвидетельствовано 10 800 раз (ССУМ 2, 125) панi -- 111 раз (там же, 123); господинъ зафиксировано только 45 раз (ССУМ 1, 255), госпожа – всего 2 раза (там же, 256). Наряду с формой госпожа встречается и болгарская форма госпожда (13 раз, все примеры из молдавских документов, см. там же, 256 – 257), которую в данном случае необязательно считать – вслед за составителями цитированного словаря – церковнославянизмом, поскольку в Молдавии она могла употребляться также под влиянием живого Среднеболгарского языка). Это обстоятельство приводит нас к выводу, что калька господарь и заимствование панъ/панi заполнили реальный пробел в восточнославянской лексической системе, а слова господинъ/госпожа мы должны рассматривать как элементы церковнославянского языка, т. е. как заимствования из древнеболгарского, не имевшие распространения в разговорном языке восточнославянского населения Юго-Западной Руси ХIV – ХV вв.( В свете приведенных выше данных нам представляется слишком оптимистическим утверждение О. Н. Трубачева о том, что можно окончательно “отвергнуть мысль о вторичном распространении слова *gospodь из цслав. в другие слав. Языки” (ЭССЯ 7, 62). Нельзя упускать из виду, что др. -польск. gospodzin ‘господь’ (почти исключительно о боге, SStp II, 468 --470; единственный пример употребления слова gospodzin в светском контексте приводится из латинской хроники ок. 1250 г., где говорится, в частности, о том, что из-за различий между славянскими языками в одних языках dominus называется pan, а в других– gospodzin, но не уточняется, в каких именно языках) также является, по всей вероятности, заимствованием из древнечешского hospodzin (см. Sławski SE I, 325), которое приобрело значение ‘господь (бог)’ во взаимодействии со старославянским языком. По В. Ф. Марешу, в церковнославянском языке чешского извода старославянская оппозиция господь ‘о боге’ – господинъ ‘о человеке’ была разрушена, поскольку в древнечешском в значении ‘господин (о человеке)’ употреблялось слово pбn, и поэтому как господь, так и господинъ стали относиться к богу; временное сосуществование обеих форм закончилось вытеснением формы господь формой господинъ (см. В. Ф. Мареш, Стих чешско-церковнославянской песни “Господине, помилуй нью”: To Honor Roman Jakobson. Essays on the Occasion of His Seventieth Birthday. The Hague – Paris 1967, II, 1262). Как видим, все-таки имеются веские аргументы в пользу того, что *gospodь и * gospodinъ стали «общеславянскими» только благодаря средневековой культурной экспансии древнеболгарского).

4. Для подтверждения нашей гипотезы о характере титула господарь в западнорусском деловом языке, мы обратимся к дипломатике совсем другой области славянского мира. Как известно, монаршеский титул господарь из вестен и в сербской дипломатике.

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13


База данных защищена авторским правом ©shkola.of.by 2016
звярнуцца да адміністрацыі

    Галоўная старонка